Премьерминистр – премьеру Сталину 
      24 мая 1942 года 
      «Приезд гна Молотова в Лондон доставил нам большое удовольствие, и мы 
имели с ним плодотворные беседы как по военным, так и по политическим вопросам. 
Мы дали ему полный и точный отчет о наших планах и ресурсах. Что касается 
договора, то гн Молотов объяснит Вам затруднения, которые вызываются главным 
образом тем, что мы не можем нарушить наших обязательств, данных ранее Польше, 
и должны принимать во внимание общественное мнение нашей собственной страны и 
Соединенных Штатов. 
      Я уверен, что если бы гн Молотов мог вернуться из Америки через Англию, 
то это было бы крайне полезно для общего дела. Мы тогда смогли бы продолжить 
наши переговоры, которые, как я надеюсь, поведут к развитию тесного военного 
сотрудничества между нашими тремя странами. К тому же я смогу тогда снабдить 
его самыми последними сведениями о наших военных планах. 
      Я надеюсь, наконец, что мы тогда смогли бы также продвинуть еще дальше 
политические переговоры. По всем этим соображениям я весьма надеюсь, что Вы 
согласитесь на то, чтобы гн Молотов вновь посетил нас на обратном пути домой». 

      
      Премьер Сталин – премьерминистру 
      24 мая 1942 года 
      «Ваше последнее послание получил 24 мая. Вячеслав Молотов, как и я, 
считаем, что было бы целесообразно на обратном пути из США остановиться в 
Лондоне для завершения переговоров с представителями Великобританского 
Правительства по интересующим наши страны вопросам». 
      
      Премьерминистр – генералу Исмею для комитета начальников штабов 
      17 мая 1942 года 
      «Не только премьер Сталин, но и президент Рузвельт будут очень сильно 
возражать против нашего отказа проводить сейчас конвои. Русские ведут тяжелые 
бои и будут рассчитывать, что мы пойдем на риск и уплатим цену, связанную с 
нашим вкладом. Образуются скопления американских судов. Я лично считаю, хотя и 
с большой тревогой, что конвой должен отплыть 18го. Операция будет оправдана, 
если половина доберется до места. Если мы не предпримем эту попытку, это 
ослабит наше влияние на обоих наших главных союзников. Всегда существуют 
неизвестные факторы погоды и удачи, которые, возможно, помогут нам. Я разделяю 
Ваши опасения, но считаю, что мы должны выполнить свой долг». 
      
      Кульминационным моментом наших усилий был мучительный эпизод, связанный с 
судьбой конвоя «PQ17». Этот конвой в составе 34 торговых судов отплыл 27 июня 
из Исландии в Архангельск. Его эскортировали 6 эсминцев, 2 корабля ПВО, 2 
подводные лодки и 11 мелких кораблей. Силы непосредственной поддержки состояли 
из 2 английских и 2 американских крейсеров с 3 эсминцами под командованием 
контрадмирала Гамильтона. 9 английских и 2 русские подводные лодки были 
сосредоточены вдоль северного побережья Норвегии, чтобы атаковать, если 
окажется возможным, «Тирпиц» и германские крейсера или хотя бы для того, чтобы 
предупредить об их приближении. Наконец, дальше на запад крейсировали наши 
основные силы прикрытия под командованием главнокомандующего адмирала Тови – 
линкоры «Дьюк ов Йорк» и «Вашингтон», авианосец «Викториес», 3 крейсера и 
флотилия эсминцев.
      Конвой был севернее острова Медвежий, когда паковый лед задержал его в 
300 милях от германских авиабаз. Английское военноморское министерство в своей 
инструкции указывало адмиралу Гамильтону, что его крейсера не должны идти 
восточнее острова Медвежий, «если только конвою не будут угрожать надводные 
силы, с которыми он мог бы сразиться». Это ясно означало, что ему не следовало 
драться с «Тирпицем». Тем временем главнокомандующий оставался с тяжелыми 
кораблями в районе примерно в 150 милях к северозападу от острова Медвежий, 
готовый атаковать «Тирпиц», если он появится, в первую очередь самолетами с 
авианосца «Викториес». Конвой был обнаружен противником 1 июля, после чего за 
ним следили с воздуха, совершая на него частые налеты. Утром 4 июля было 
потоплено первое судно; еще 3 судна были торпедированы самолетами вечером того 
же дня. К этому времени конвой уже находился в 150 милях за островом Медвежий. 
Контрадмирал Гамильтон использовал предоставленное ему право остаться по 
своему усмотрению с конвоем. Было известно, что днем 3го «Тирпиц» вышел из 
Тронхейма, но точных сведений о его передвижении или о передвижениях других 
германских тяжелых кораблей не было.
      Принятое, таким образом, решение не оставляло адмиралу, командовавшему 
крейсерами, никакого выбора. Полученная им инструкция была определенной и 
безапелляционной, и, несмотря на все горе, с каким он покидал порученные его 
попечению злополучные суда, он ничего не мог поделать, чтобы помочь им. И наш 
флот был не в состоянии вовремя подоспеть к месту действия. К несчастью, 
эсминцы, входившие в состав эскорта, также отошли, и хотя в то время, учитывая 
обстоятельства, это решение было признано правильным, тем не менее в дальнейшем 
их присутствие помогло бы собрать рассредоточившиеся суда в небольшие группы и 
обеспечило бы им какуюто защиту от нападений с воздуха и со стороны подводных 
лодок на протяжении остального отрезка этого долгого и опасного пути.
      Адмирал Паунд, вероятно, не послал бы такого настойчивого приказа, если 
бы речь шла только о наших собственных, английских, военных кораблях. Но мысль 
о том, что наша первая совместная крупная англоамериканская операция,