второстепенная сила, а как равноправные партнеры своих союзников. Ибо эти 
французы служат только Франции и больше никому. Они продолжают войну, как 
продолжает ее сама Франция, не прекратившая борьбы. Они это делают, сознавая, 
что во всем и везде борются за интересы Франции, за ее дело, говорят и 
действуют от ее имени, способствуют тому, чтобы не отдельные французы, а вся 
Франция продолжала оставаться в лагере борцов за свободу. 

Вот почему все те элементы французской нации, которые обладали волей к 
сопротивлению, решимостью возродить и спасти страну, нашли в Сражающейся 
Франции центр притяжения, выражение своих надежд и чаяний. Священный порыв 
колоссальных масштабов воспылал в сердцах миллионов и миллионов граждан, 
понявших, что победа Франции возможна, потому что Франция продолжает борьбу. 
Внезапно явилась сила, противостоящая угнетению, пропаганде и лицемерию. 
Политика сотрудничества с врагом оказалась вдруг бесплодной. Режим Виши вдруг 
оказался обреченным на прозябание в атмосфере постоянной тревоги, бесчестия и 
полицейского произвола. 

Все в нашей стране сразу же предстало в своем истинном свете: враг есть только 
враг, предатели остаются только предателями, союзники союзниками, а Франция, 
подлинная, народная великая Франция, несмотря на раны обиды и разочарования, 
остается верной самой себе, то есть свободе. 

Однако, господа, не следует думать, что это чудо - Сражающаяся Франция - есть 
нечто раз и навсегда данное. Не следует думать, что это почти легендарное 
инстинктивное внутреннее горение, поддерживающее тех французов, которые, 
оставшись без покровительства законов, без прав, без правительства, презирают 
смерть, где бы они ее ни встретили - в бою или в застенках палачей, подвергают 
своих близких репрессиям со стороны врага и жертвуют абсолютно всем, - что это 
горение может существовать без всяких причин. 

Все дело заключается вот в чем: Сражающаяся Франция намерена идти вместе со 
своими союзниками при одном непременном условии, что ее союзники пойдут вместе 
с ней. Борясь рука об руку с ними, она стремится восстановить свое величие, 
независимость, суверенитет и хочет, чтобы этот суверенитет, независимость и 
величие уважались в ее лице. Она делает все, что в ее силах, чтобы 
содействовать их победе, однако при условии, что их победа будет и ее победой. 
За полторы тысячи лет Франция привыкла быть великой державой, и она хочет, 
чтобы все, и в первую очередь ее друзья, не забывали об этом. Словом, 
пребывание Сражающейся Франции в лагере свободы определяется единственной 
причиной и имеет единственное оправдание, а именно что Франция остается 
подлинной Францией, которую признают как таковую ее боевые соратники. 

Господа, если я считаю необходимым на этом настаивать, то именно потому, что 
этот психологический и политический факт, уверяю вас, целиком определяет 
позицию французской нации как в настоящем, так и в будущем, ибо Сражающаяся 
Франция не только не могла бы расти, но и вообще не могла бы существовать, если 
бы ее союзники не сделали из этого факта необходимых выводов. Принимая во 
внимание тяжелую драму, переживаемую французским народом, а также учитывая все 
те милости, которые готов оказать Гитлер, лишь бы французы согласились ему 
служить, учитывая также, что в стране господствует гнусный режим национальной 
деморализации, которому ее подвергают подлые поборники капитуляции, - как можно 
было удержать в подобных условиях этот народ в качестве союзника, если бы его 
же собственные партнеры по союзу не сделали того, что нужно, чтобы сохранить 
его как участника борьбы? 

Кто и во имя чего смог бы обеспечить участие в войне французских территорий, 
французских войск, французского общественного мнения, с тем чтобы в дальнейшем 
это участие все более возрастало, если бы сами союзники воздержались от 
оказания им своей поддержки? 

Что можно было бы сказать французским гражданам, которых призывают идти на 
смерть и страдания в рядах борцов Сопротивления, если бы французы, которые 
ведут борьбу - и в каких еще условиях! - с 3 сентября 1939, не считались ни 
союзниками, ни даже просто воюющей стороной? Разве можно было бы убедить этот 
народ в том, что его ждет впереди победа, что капитуляция -это позор и что его 
долг - отстаивать свою свободу, если бы, к несчастью, его собственные союзники 
согласились принять нейтрализацию Франции, как того требует Гитлер от 
правительства Виши, и признавали в переговорах в качестве представителей 
интересов моей Родины лишь предателей, которые угнетают ее и подчиняются 
приказам врага? Если бы это произошло, то можно было бы считать, что тогда 
Гитлер окончательно выиграл битву за Францию, и с полным основанием снять перед 
ним раз навсегда шляпу! 

Спешу оговориться, господа: если я излагал вслух подобные гипотезы, то именно 
потому, что считаю их невероятными. Тем не менее о них, пожалуй, стоит 
упомянуть, ибо только при ближайшем рассмотрении видна вся их абсурдность. 

Прежде всего, правильно ли считать, что, потворствуя режиму Виши, 
установленному в интересах Гитлера, можно якобы помешать этому режиму дойти до 
предела в сотрудничестве с врагом? Кто мог бы всерьез полагать, что намерениям