И только утром 3 сентября в Лиссабоне был представлен документ, подтверждавший 
их права полномочных представителей. Во второй половине того же дня соглашение 
было подписано. 

Тактика союзников в значительной мере была простым блефом. Все было направлено 
к тому, чтобы в максимальной степени использовать впечатление, произведенное 
внезапным сообщением о капитуляции Италии, для проведения успешной высадки 
союзных войск... В случае если бы была проведена консультация с Комитетом 
освобождения, то, по словам Макмиллана, было бы трудно отказаться от 
консультации с греками, с югославами, в результате чего появилась бы опасность 
разглашения тайны. Несомненно, русские были посвящены в тайну, но это было 
сделано в интересах высокой политики... 

8 сентября утром все снова оказалось под вопросом: итальянцы заявили, что 
положение немцев в Италии слишком прочно, что итальянцы не могут от них 
освободиться собственными силами и т.д. Вот тогда со стороны союзников и был 
пущен в ход смелый блеф. По инициативе Макмиллана итальянским полномочным 
представителям ответили, что уже слишком поздно отступать и что в 18 час. 30 
мин., как было договорено, заявление генерала Эйзенхауэра будет передано по 
радио. Вслед за ним будет передано заявление маршала Бадольо, которое он в 
соответствии с соглашением должен сделать два часа спустя после заявления 
Эйзенхауэра. 

Касаясь дальнейшего, Макмиллан заявил, что не может быть и речи о подписании 
конвенции о перемирии до тех пор, пока не появится власть, с которой можно 
будет об этом говорить. Во всяком случае, никакого обсуждения с итальянцами не 
будет. Соответствующее условие соглашения о перемирии гласит: все статьи 
политического, экономического и иного характера будут обсуждаться только между 
союзниками. 

Я принял к сведению эти заверения, но снова настаивал, как уже делал это раньше,
 на том, какое тяжелое впечатление произведет на французское общественное 
мнение факт, что Францию держали в стороне, тогда как ее участие - как по 
политическим причинам, так и принимая во внимание ее роль в войне - было 
необходимо. Я настаивал, чтобы в ближайшие дни это положение было изменено и 
право Франции участвовать в переговорах было полностью признано. 

Заявление Французского комитета национального освобождения 

Алжир, 9 сентября 1943 

Французский комитет национального освобождения принял к сведению заявление 
генерала Эйзенхауэра от 8 сентября о заключении военного перемирия с 
правительством маршала Бадольо. Комитет принял также к сведению сообщение, 
содержащееся в этом заявлении, что условия перемирия были предварительно 
одобрены правительствами Великобритании, Соединенных Штатов и СССР. 

Комитет выражает свою радость по поводу капитуляции правительства Италии, чему 
способствовали своими мужественными усилиями и своими бесчисленными жертвами 
французские армии и французское Сопротивление, действующее совместно с 
доблестными войсками союзников со дня 10 июня 1940. Они не ослабят своих усилий 
и не остановятся перед новыми жертвами до достижения полной победы над всеми 
державами оси. 

Комитет уже имел случай довести до сведения трех правительств Лондона, 
Вашингтона и Москвы - точку зрения Франции относительно положений 
подготавливаемого договора о перемирии. Комитет решил вновь ознакомить эти 
правительства, а также правительства других государств, участвующих в войне с 
Италией, с условиями, которые, по его мнению, необходимы для защиты жизненных 
интересов метрополии и империи и которые настоятельно требуют участия Франции в 
выработке соглашений, касающихся Италии. 

Доклад Рене Массигли генералу де Голлю 

Алжир, 9 сентября 1943 

Сегодня в 15 часов я виделся с Мэрфи и Макмилланом. Я настаивал на следующих 
пунктах: 

1) необходимо немедленно передать нам текст соглашения о военном перемирии. 

Мои собеседники ответили, что они считали, будто такое сообщение утром того же 
дня было направлено штабом генерала Эйзенхауэра начальнику штаба генерала Жиро 
генералу Девэнку; 

2) необходимо информировать нас точно и без промедления о состоянии переговоров 
между союзниками относительно политических, финансовых и иных условий договора 
о перемирии. Мы желали бы по возможности скорее получить проект договора, чтобы 
вовремя представить наши замечания;