Телеграмма генерала де Голля генералу Леклерку, в Браззавиль 

Лондон, 14 ноября 1942 

В соответствии с моим личным секретным предписанием от 22 сентября 1942 
необходимо, чтобы в ходе наступления в Южной Ливии французы прежде всего заняли 
Феццан с возможным продвижением к Триполи или к Габесу, учитывая операции 
союзников в Триполитании. 

В проведении этой операции вы подчиняетесь только мне. Однако вы должны 
действовать согласованно с генералом Александером, главнокомандующим на 
средневосточном театре военных действий, чтобы по достижении Феццана вы могли 
получать все более и более значительную поддержку с воздуха. 

Я рассчитываю начать ваше наступление на Феццан в тот момент, когда наши 
союзники достигнут Сиртского залива. 

Я обращаюсь к начальнику имперского главного штаба с просьбой дать необходимые 
указания генералу Александеру для координации ваших действий с действиями 8-й 
армии и, возможно, с силами генерала Эйзенхауэра. 

Беседа генерала де Голля с Уинстоном Черчиллем 16 ноября 1942 

(Записана канцелярией генерала де Голля) 

Беседа начинается в 12 час. 30 мин. 

Присутствует Иден. 

Черчилль внешне озабочен, но в довольно хорошем настроении. Иден кажется 
обеспокоенным. 

Премьер-министр говорит генералу, что он прекрасно понимает его чувства и 
разделяет их. Однако он обращает внимание на тот факт, что в настоящее время 
происходит сражение и что прежде всего надо изгнать неприятеля из Туниса. 
Союзные военные власти должны были принять в Северной Африке соответствующие 
практические меры в интересах достижения этой цели, а также для того, чтобы 
обеспечить себе поддержку французских войск. "Что касается позиции английского 
правительства, - добавляет Черчилль, - то она остается прежней, и все 
обязательства, взятые по отношению к вам, остаются в силе. Меры, принятые 
генералом Эйзенхауэром, - сугубо временные и ни в чем не затрагивают будущего". 
В качестве доказательства Черчилль ссылается на телеграмму, только что 
посланную им Рузвельту. В телеграмме, в основном, говорится следующее: 

"1. Я получил ваш ответ и сделал вывод, что меры, принятые генералом 
Эйзенхауэром, имеют исключительно утилитарный и временный характер. 

2. Я согласен, чтобы Эйзенхауэр принимал меры, которые, по его мнению, 
способствуют успеху военной операции, с той оговоркой, о которой сказано в 
параграфе 1". 

Генерал де Голль говорит премьер-министру, что он принимает к сведению точку 
зрения английского правительства, но хочет ознакомить премьер-министра со своей.
 

"Теперь не XVIII век, - заявляет он, - когда Фридрих подкупал придворных 
венского двора, чтобы захватить Силезию, не эпоха Возрождения, когда 
пользовались услугами полицейских стражников Милана или наемных убийц Флоренции.
 Но их еще никогда не делали правителями освобожденных народов. Мы ведем войну 
кровью и душой народов. Вот телеграммы, которые я получаю из Франции. Они 
показывают, что Франция находится в оцепенении. Подумайте о возможности 
неисчислимых последствий, если Франция придет к выводу, что освобождение в том 
виде, как его понимают союзники, это Дарлан. Вы можете одержать военную победу, 
но морально вы проиграете и будет только один победитель - Сталин". 

Черчилль повторяет, что происходящие события никак не предрешают будущего. 

Генерал де Голль замечает, что, во всяком случае, он считает своим долгом 
довести до сведения Франции, что не признает этих комбинаций. Для этой цели 
Национальный комитет заготовил коммюнике. Он просит английское правительство 
разрешить использовать Би-Би-Си для его распространения. 

Черчилль отвечает, что он прекрасно понимает беспокойство генерала и сам на его 
месте стремился бы открыто изложить свою позицию, однако с этим следовало бы 
немного подождать. Во всяком случае, генерал де Голль волен обнародовать свое 
коммюнике через Би-Би-Си, когда найдет нужным. Сам же Черчилль телеграфирует 
Рузвельту, что при существующих обстоятельствах нет ничего плохого в том, если 
генералу де Голлю будет дана возможность изложить свою позицию.