имели обыкновение в это красивое время года отводить войска на отдых и 
пополнение в большие лагеря, расположенные севернее Ленинграда. Может быть, и 
сейчас шли такие переброски, поскольку все ожидали решительных операций против 
немцев в прибалтийских странах. Оперативные органы Ставки были также склонны к 
принятию такой точки зрения, подобного мнения придерживались и некоторые из 
офицеров высшего командного звена на перешейке. Недооценки угрожающей опасности 
наступления с этого направления содействовало частично и то, что на укрепленных 
позициях, выстроенных в течение трех лет, мы сможем отразить попытку возможного 
наступления. 

После прорыва блокады Ленинграда я почувствовал беспокойство по поводу того, 
что основная часть наших сил дислоцировалась в Восточной Карелии. Даже после 
того как оттуда была переброшена группа частей на Карельский перешеек, в 
Восточной Карелии насчитывалось в целом девять дивизий и три бригады, тогда как 
на Карельском перешейке было шесть дивизий и две бригады, включая и 
бронетанковую дивизию. Однако ослабить войска в Восточной Карелии означало 
отказаться от всей этой территории, стратегическое значение которой было очень 
велико и передача которой была одним из наших козырей при заключении мира. В 
основе этих расчетов лежала понятная сама по себе надежда, что инженерные 
укрепления на Перешейке окажутся достаточно сильным подкреплением небольшой 
численности войск, находящихся там. 

На первой линии обороны Карельского перешейка в то время стояло три дивизии: 10,
 2 и 15-я и одна бригада, распределенная между 4-м и 3-м армейскими корпусами. 
Кроме того, на линии Ваммелсуу-Тайпале находились 3 и 18-я дивизий и 
кавалерийская бригада, которые вели там работы по инженерному укреплению, а 
также на линии Выборг-Купарсаари-Тайпале-бронетанковая дивизия. Все они 
находились в распоряжении главнокомандующего. На конечной стадии Зимней войны 
численность войск на перешейке равнялась семи дивизиям и двум бригадам. 
Поскольку в каждой дивизии того времени было 11–12 батальонов, а теперь только 
7, численность пехоты составляла лишь половину численности 1940 года. Разницу 
выравнивало лишь то, что подразделения были достаточно полно укомплектованы и 
лучше вооружены и что артиллерия была значительно сильнее прежней. Кроме того, 
сейчас мы располагали двумя линиями обороны, каждая из которых была почти 
наполовину короче главной линии обороны, которая была у нас во время Зимней 
войны. 

На рассвете 4 июня 1944 года на пятнадцатикилометровом прибрежном участке 
разразилась настоящая буря. После воздушных бомбардировок, длившихся целый час, 
в которых участвовали сотни самолетов, началась такая сильная артиллерийская 
подготовка, какой мы не видели ни в одной из наших войн. Насколько она была 
мощна, можно представить, если учесть, что гром был слышен в Ставке, и даже в 
Хельсинки, или на расстоянии 220–270 километров. Несмотря на то, что 
оборонительные позиции по большей части были разрушены, атаки все же отбили на 
всей линии. В тот же вечер, возобновив наступательные действия, противник при 
поддержке танков захватил несколько выдвинутых вперед опорных пунктов и удержал 
их. Ночь помешала добиться окончательного решения. 

На следующий день около пяти утра артиллерийский огонь начался с еще большей 
силой. По сведениям русской стороны, в полосе наступления на этом этапе было 
300–400 орудий в расчете на один километр фронта. Для сравнения следует 
упомянуть, что в сражении под Сталинградом плотность артиллерии составляла 200 
орудий на километр. Воздействие огня было прямо пропорционально числу орудий и 
количеству выпущенных снарядов, к этому следует добавить беспримерные 
авиационные налеты на наши передовые позиции и коммуникации — в них участвовала 
примерно тысяча самолетов. 

День 10 июня с полным правом можно назвать черным днем в нашей военной истории. 
Три гвардейские дивизии против одного единственного оборонявшегося финского 
полка прорвали оборону и отбросили обороняющиеся силы в прибрежной полосе на 
десяток километров назад. Яростные бои велись на некоторых сдерживающих линиях, 
но сопротивление было сломлено под давлением массированного наступления танков. 


В связи с быстрым продвижением противника 10-я дивизия, бившаяся близ Финского 
залива, потеряла большую часть своей артиллерии. 11 июня ее рассеянные 
подразделения отвели на линию Ваммелсуу-Тайпале для пополнения и 
переформирования. 

На других направлениях наши части отражали небольшие атаки. Главный удар в 
наступлении наносился по западному участку Карельского перешейка, где местность 
позволяла применение танков и огромного количества артиллерийских орудий и где 
нашему правому флангу угрожали русские военно-морские силы. По оценкам, 
численность наступавших войск равнялась десяти дивизиям, которые поддерживало 
большое количество артиллерийских и бронетанковых частей. 

Сразу по получении сведений о наступлении я передал почти все резервы, 
находившиеся на Карельском перешейке, в распоряжение командира 4-го армейского 
корпуса генерал-лейтенанта Лаатикайнена. Эти резервы состояли из 3-й дивизии, 
кавалерийской бригады и одного полка 18-й дивизии, к которым в виде