поскольку 17-ю дивизию в августе необходимо было перебросить в Восточную 
Карелию. Здесь остались лишь подразделения береговой обороны и шведский 
добровольческий батальон, командовал которым подполковник X.Берггрен. 
Тактически на этом фронте стремились подавить гарнизон противника с помощью 
местных атак по суше и по морю в надежде, что с приходом зимы он окажется в 
изоляции. 

Учтя эту возможность, русские посчитали лучшим уйти с Ханко по собственной 
инициативе. Это решение было выполнено в ночь на 3 декабря. На сухопутном 
фронте войска противника связать не удалось, но транспортные суда, вышедшие в 
море, потерпели серьезный урон на минных заграждениях и от огня артиллерии. 

Наши войска вошли маршем на Ханко 4 декабря. Таким образом, была устранена 
угроза жизненно важным частям страны и появилась возможность приступить к 
мероприятиям по принятию судов в этом важнейшем нашем зимнем порту. Кроме того, 
снова стало возможным каботажное плавание вдоль побережья Финского залива. 
Войскам, сражавшимся на фронте Ханко, была в приказе объявлена благодарность, 
особое признание было высказано в адрес шведских добровольцев. 

В середине декабря я побывал на Ханко, где под вой зимней вьюги принял парад 
войск. Будучи многие годы летним гостем этого идиллического городка, я 
почувствовал боль, увидев, насколько он изменился за короткое время нахождения 
под чужой властью и в лапах войны, хотя дома и были готовы принять своих 
прежних хозяев. 

Немецкие армии продолжали наступление на Москву и в начале декабря взяли ее в 
угрожающее полукольцо с севера, запада, юга и юго-востока. Советское 
правительство готовилось эвакуироваться на 800 километров восточнее в город 
Куйбышев (Самару), расположенный в среднем течении Волги. Хотя фронт и проходил 
на расстоянии 25 километров от Москвы, армии Гитлера так никогда и не довелось 
войти маршем в старую столицу России. Именно в тот момент, когда победа 
казалось одержанной, в бой вмешалась русская зима, остановив волну наступления. 
Русские успешно контратаковали на многих участках фронта. Моторизованные 
немецкие части завязли в глине, а служба снабжения испытывала огромные 
трудности, оказавшиеся не под силу организаторским способностям немцев. Армия 
Германии оказалась неподготовленной к ведению войны в зимних условиях, о чем 
мне позднее лично сказал сам Гитлер. 

Эта первая неудача, испытанная по прошествии всего лишь полугода войны, 
напомнила об иллюзорности человеческих расчетов. Чем больше оптимизма и 
уверенности в победе, тем тяжелее катастрофа для того, кто уже посчитал 
трудности преодоленными, а противника — разбитым. «Не скажу, — заявлял Гитлер, 
выступая в начале октября по радио, — что мы победим Советский Союз, мы его уже 
победили». 

Наряду с обострением обстановки на восточном фронте, далеко от него произошло 
событие, имевшее роковое значение для Германии. 7 декабря 1941 года Япония 
напала на базу американского флота в Пёрл-Харборе на Гавайских островах без 
предварительного объявления войны, повторив тем самым трюк, устроенный ею 
русским в Порт-Артуре в 1904 году. Спустя несколько дней Германия объявила 
войну Соединенным Штатам, что позволило каждому, кто оценивает вещи непредвзято,
 вспомнить, что вступление США в первую мировую войну стало ее поворотным 
моментом. С точки зрения Финляндии, которую с США связывали традиционные узы 
дружбы и которой в предшествовавшие военные годы со стороны этой великой 
западной державы оказывалось так много понимания и поддержки, превращение США в 
союзника СССР вызывало самое глубокое сожаление, особенно теперь, когда можно 
было ожидать, что наше дело окажется в тени начавшегося колоссального 
единоборства между крупнейшими мировыми державами. 

Пока год катился к своему концу, наша армия на всех фронтах вышла на 
поставленные ей в директивах стратегические рубежи и перешла к обороне. 6 
ноября 1941 года армейские корпуса Карельского перешейка получили приказ 
подготовить предложение о строительстве за передовой линией опорной, так 
называемой ВТ-линии, которая должна была протянуться от Ваммелсуу, 
расположенного на берегу Финского залива, до Тайпале на краю Ладоги, а 11 
ноября подобный приказ был отдан и частям, находившимся на Олонецком перешейке, 
где, помимо инженерных сооружений, намеревались установить артиллерийские 
батареи вдоль реки Свирь. Приказ о строительстве укреплений на Маселькяском 
перешейке был отдан в начале 1942 года. Прошло немного времени, и работы по 
строительству укреплений на всех трех перешейках развернулись вовсю. 

Поздней осенью мы смогли приступить к широкой демобилизации старших призывных 
возрастов. В конце ноября с Карельского перешейка в пункты сбора было 
отправлено шесть батальонов для расформирования, а в начале декабря последовало 
еще такое же количество войск с указанной части фронта. Спустя две недели 
демобилизация началась с Олонецкого и Маселькяского перешейков. К весне 1942 
года было демобилизовано в общей сложности 180000 человек. 

По достижении кульминационной точки наступления первого года войны немцы на 
Восточном фронте стали отступать. Настала очередь русских перейти в наступление,