| |
был
635 Cien horas con Fidel, Conversaciones con Ignacio Ramonet, p. 582—583.
636 Cien horas con Fidel, Conversaciones con Ignacio Ramonet, p. 586.
организован администрацией Буша.
Дальнейшее известно. Уго Чавес провел радикальные реформы в своей стране,
национализировал ключевые отрасли промышленности, принадлежавшие
североамериканцам, чем вызвал гнев Белого дома.
Именно Латинская Америка и противодействие политике Белого дома стали
приоритетами не просто внешней, а всей политики Фиделя Кастро во второй
половине
1990–х и в 2000–е годы.
Прошло совсем немного времени после возвращения на свой пост Уго Чавеса, как на
пост президента Боливии, самой бедной страны континента, уже в первом туре был
избран
представитель коренной народности – индеец Эво Моралес, которого Кастро также
называет
своим другом, «исключительной личностью и выдающимся человеком». «Он (Моралес)
воплощает собой гибель прежней политической системы в регионе и решимость
народных
масс завоевать подлинную независимость. Его избрание означает, что политическая
карта
Латинской Америки меняется. Новые ветры дуют на этом полушарии»637, –
констатировал
Фидель.
Кризис доверия к Соединенным Штатам, ставшие популярными левые политические
течения, приход к власти в ряде стран континента политиков, поддержанных
народом,
наконец, репутация самого Фиделя – все это позволило Кастро выдвинуться в
Латинской
Америке на роль беспрекословного морального авторитета. А также лидера в борьбе
с
глобализацией и североамериканским влиянием. «Когда в мае 2003 года стали
известны
результаты выборов в Аргентине и было объявлено о победе Нестора Киршнера и
поражении Карлоса Менема, я испытал большое удовлетворение. Почему? Этому есть
важная причина: самое худшее в неолиберальной глобализации в латиноамериканской
стране, превратившейся в яркий символ неолиберализма, потерпело поражение» 638 ,
–
говорил Фидель Кастро.
В проблемах своего региона Фидель разбирается не хуже, чем во внутренней жизни
Кубы. Он давно понял, что время экспорта революций и боевых действий в
латиноамериканской сельве ушло. Теперь настало время «экспорта идей», всего
того
хорошего, что наработала Куба в плане своих социальных достижений.
Фиделя нередко называют и националистом, и антиглобалистом, и антиимпериалистом.
Но его национализм заключается в желании сделать Кубу страной, с которой бы
считались
мировые колоссы. Антиглобалист Фидель не против глобализации как явления:
«…папа
Иоанн Павел II, пользовавшийся всемирным уважением, посетив в 1998 году нашу
страну,
говорил о „глобализации солидарности“. Кто–нибудь мог бы возражать против такой
глобализации в самом точном значении этого слова, которое охватывало бы не
только
отношения между теми, кто живет в одной стране, но и людей всей планеты, и
чтобы завтра
в мире настоящей свободы, равенства и справедливости солидарность проявляли
также те,
кто сегодня транжирит, разрушает и тратит попусту природные ресурсы и обрекает
на
смерть жителей этой планеты?»639
Он – антиимпериалист, но выступает не против граждан США. Он против непреложной
гегемонии этой страны в мире, против того, чтобы другие страны выполняли
американские
установки под угрозой наказания, как строптивая Куба, Иран, Ирак и др. Не
случайно у
Фиделя Кастро такое отторжение вызывает политика администрации Джорджа
Буша–младшего, при которой неоконсерваторы–республиканцы получили возможность
захватить, например, Ирак.
637 Cien horas con Fidel, Conversacion
|
|
