исутствия на острове. В соответствии с отработанным в 
Северной 
Америке сценарием следующее слово сказали конгрессмены. Сенатор Стоун 
потребовал 
провести по этому поводу специальное расследование. Кроме того, американцы 
организовали крупномасштабные военно–морские учения в непосредственной близости 
от 
берегов Кубы. 

На самом деле история не стоила и выеденного яйца. Речь шла о советской военной 

бригаде численностью в три тысячи человек, которая находилась на Кубе со времен 

Карибского кризиса, то есть уже почти два десятилетия. И о существовании 
которой Белый 
дом был давным–давно осведомлен подробно. Но рядовым американцам этот факт был 
преподнесен как «безусловная сенсация». 

По воспоминаниям Виталия Воротникова, который в то время был послом СССР на 
Кубе, США искали любой повод, чтобы сорвать Гаванскую конференцию. Сразу же 
после 
публикации этой «сенсационной информации» в американской прессе в советское 
посольство приехал Рауль Кастро, который имел продолжительную беседу с 
советским 
послом. В конце беседы он сказал: «Наша позиция такова, что ни в коей мере мы 
не должны 
камуфлировать реальное положение вещей и тем самым делать уступки американцам, 
которые могут легко интерпретировать попытки отрицать наличие бригады – 
советского 
учебного центра на Кубе как отказ Кубы и СССР от права создания подобного 
центра и 
направления туда воинского персонала. Ведь им давно известно об этой бригаде и 
меня 
поражает, что она „недавно обнаружена“. Не следует отказываться от привычного 

названия»588. Рауль Кастро попросил срочно проинформировать об этой позиции 
кубинцев 
Москву. Виталий Воротников незамедлительно сообщил об этом в высокие советские 
инстанции. 

Но дело в том, что Москва не хотела ссориться с США. Тем более с 
демократической 
администрацией Картера в преддверии новых выборов на пост главы Белого дома, 
учитывая 
антисоветскую риторику кандидата в президенты от республиканцев Рональда 
Рейгана. 

Из Москвы пришел ответ, который поразил сначала посла, а затем пришедших в 
недоумение кубинцев. Дескать, Советский Союз признает наличие на Кубе советских 

военных в составе некоего «Учебного центра № 12». Никакой же военной бригады на 

Острове свободы не должно было быть и в помине. Не объяснялось и то, почему 
этому 
«учебному центру» присвоена цифра «12». 

Таким образом, советское руководство не только не поддержало просьбу кубинцев, 
которая не была невыполнимой, но пошло на политическую уступку США, что 
называется, 
«даже не ввязавшись в бой». Виталий Воротников решил пока не информировать об 
этом 
кубинцев. 

Как только завершилась Гаванская конференция, в резиденцию Воротникова снова 
приехал Рауль Кастро, который возмут и лся тем, что Москва до сих пор не 
поддержала 
просьбу Гаваны. Он сообщил об искреннем недоумении этим обстоятельством 
команданте 
эн хэфэ, занятость которого пока не позволяла тому самому прояснить ситуацию. 
Лишь 12 
сентября Виталий Воротников получил текст личного послания Фиделю Кастро от 
Леонида 
Брежнева. Советский лидер в присущем ему «мягком стиле» заверял кубинского 
колле