- Вам, что же, приходилось здесь бывать? - спросил меня новый хозяин Чертолина. 


- Не гостем бывал я здесь, а сыном старого хозяина. Я - такой-то, вот мой 
советский паспорт. 

Колесов взглянул в паспорт, с улыбкой вернул мне его и предложил пойти в дом 
попить чайку. Когда же я объяснил цель нашего приезда: правдивую печатную 
пропаганду за границей о нашем строительстве и достижениях, то он обещал лично 
познакомить со всем хозяйством. 

Осмотр начался с дома. В гостиной разместился театр с занавесом из пестрого 
ситца. В бывшей спальной - школа, в столовой, где когда-то служили истовые 
молебны,- продуктовая лавка. 

Из окон, так же как и встарь, хорошо видны чертолинские дали, так же виднеется 
московская "пятиглавка", большие квадраты зреющей ржи и изумрудный воронцовский 
луг... Только полосатые поля крестьянских яровых исчезли. Осуществилась 
заветная мечта крестьянина: конец трехполки! Наступил новый важный этап 
Октябрьской социалистической революции - коллективизация сельского хозяйства. 

Возвращаясь вместе с нами с притаившейся поодаль от усадьбы, под горой, 
мельницы и проходя мимо черного покосившегося сарайчика, Колесов заметил: 

- Это ведь кузня была? Но зачем было ее так далеко строить? Большое ведь 
неудобство для кузнеца из усадьбы сюда на работу ходить. 

- Из опасения пожара в летнее время,- объяснил я.- А Ванька-кузнец с красавицей 
Дуняшей жили тут же, в просторной избе. Boт, взгляните, в траве еще видны 
остатки каменных бутов. 

* * * 

По предложению Колесова побывал я и в Зайцеве, где он предвкушал удовольствие 
устроить мне встречу с оставшимся на винокуренном заводе нашим бывшим служащим 
- Василием Петровичем. 

- Вот будет для него сюрприз! За хорошие выходы спирта старик представлен к 
награде,- объяснял нам Аркадий Федорович. 

Успех встречи превзошел его ожидания. В рано состарившемся от излишних проб 
живительной влаги человеке трудно было распознать прежнего говоруна винокура, 
но и он в свою очередь решительно отказался меня признать. 

- Лексей Лексеич - не ты?! Не ты! - упорно и на все лады повторял Василий 
Петрович. 

- Да что же ты, твердишь "Лексей Лексеич", а не расцелуешь его от этак.- И его 
старушка жена крепко меня обняла. 

- А я боялся, как бы ты не "емигрант"! - сконфузившись, объяснял старик, когда 
мы через несколько минут сидели в знакомой мне его квартирке в нижнем этаже 
величественного каменного зайцевского дома. 

- Уж ты меня прости, старика,- заключил Василий Петрович.- мы всегда тебе рады. 
Приезжай сюда погостить. 

* * * 

В Москве меня ждало новое служебное назначение в парижском торгпредстве и сборы 
в обратный путь во Францию. 

Среди стольких переживаний и впечатлений памятным остался и последний вечер, 
проведенный накануне отъезда на Красной площади. 

Было близко к полуночи. Я сидел на каменных ступенях Лобного места. Могучие 
современные рефлекторы ярким ровным светом вскрывали красоты Спасской башни и 
Кремлевских стен, а вправо от меня величественно выделялся Мавзолей создателя 
новой России и нового мира - Владимира Ильича Ленина. 

Я слушал величественный бой часов, игравших "Интернационал", и с волнением 
думал о том, сколько раз на чужбине я мечтал о Москве, представляя себе Красную 
площадь, зубчатые стены Кремля. Моя мать хотела иметь хотя бы горсточку родной 
русской земли, я же хочу жить на ней, дышать ее воздухом, верно служить своему 
народу. в этот поздний час, в тишине безлюдной площади, я уже твердо знал - 
близок день, когда я навсегда вернусь в Советский Союз, и с гордостью ощутил 
себя советским гражданином, равным среди равных и свободных людей. 

Глава девятая. На последнем переходе