недостаточно высокой оценкой моих документов. 

- Прошу вас, господин Блок, поблагодарить военного министра за столь любезное 
его внимание к моим служебным документам, но товаром этим мне торговать не 
приходилось. Как бы не просчитаться или, чего еще боже упаси, вас не обмануть! 

Проводив до дверей нашей когда-то столь нарядной, а ныне уже обветшавшей после 
увольнения прислуги квартиры, я подумал: "За кого принимают меня наши 
новоявленные друзья?" Удивляться, впрочем, нечего, люди судят о других чаще 
всего по самим себе. Находятся французы, которые считают меня способным из-за 
моей личной бедности .на самое страшное преступление - торговлю казенными 
документами, а парижские белоэмигранты и по сей день считают меня продажным 
предателем своей родины, или, что то же - предателем интересов крупных 
промышленников, банкиров и приверженцев монархии. 

И те и другие не знают, что, вопреки французским судебным проволочкам и 
враждебным нам политическим маневрам, мне все же удалось вырвать из 
французского судебного "секвестра" в полной сохранности весь "служебный архив" 
за время моей военно-агентской деятельности, с 1912 по 1919 год, а в 1937 году 
доставить его в Москву. 

* * * 

Чем ближе был день ожидавшегося мною с таким нетерпением установления Францией 
дипломатических отношений с Советской Россией, тем яростнее становились статьи 
какого-нибудь борзописца Бориса Суворина против "советского графа", как 
прозвали меня эти господа, пытаясь всеми силами скомпрометировать меня и в 
глазах советских людей, и в глазах "благомыслящих", по их мнению, французов. 

Вражда эта шла издалека, с тех лет тяжелой борьбы, которую я вел еще при 
царской власти во время войны против всех любителей легкой наживы на казенном 
рубле. Они превратились ныне в горячих защитников частной собственности, 
нажитой многими из них не правдой, а кривдой. Не думал я, однако, что кроме 
газетной шумихи они подготовляют для меня и последний, довольно неприятный 
сюрприз. 

- Полиция! Полиция! - этим криком разбудила меня однажды приходившая к нам по 
утрам мадам Мелани, француженка-уборщица. 

Подозревая что-то неладное, я, накинув халат, немедленно вышел навстречу 
поджидавшим меня в передней трем штатским мужчинам. 

- Вы пришли меня арестовать? 

- Нет! Совсем нет,- ответил мне нестарый, прилично одетый господин с ленточками 
Почетного легиона и Военного креста в петлице. Эти отличия определяли для меня 
его служебное положение - ныне полицейского комиссара и в прошлом - бывшего 
офицера, участника мировой войны. Он просил меня принять его отдельно, чтобы в 
двух словах объяснить цель своего прихода. 

- Удивительно, сколько хлопот доставляю я Французской республике! заметил я 
шутя комиссару, вводя его в свой кабинет.- То за телефонными разговорами 
следить, то за ночными похождениями у престарелой великой княгини наблюдать... 

- Но на этот раз, генерал, мы получили более ответственное поручение: вас 
охранять! 

- Этого еще не хватало! Что же случилось? 

- Министерство внутренних дел имеет в своих руках неопровержимое доказательство 
о заговоре, подготовленном против вас вашими же соотечественниками-эмигрантами, 
и потому во избежание террористического акта мы просим вас помочь нам выполнить 
возложенное на нас поручение. Вот эти два агента будут являться к вам с утра в 
назначенный вами час, всюду вас сопровождать и...- Злоупотребляя моим терпением,
 комиссар стал подробно описывать всю технику охраны личности в этом шумном и 
подвижном городе, совершенно не созданном для подобного рода служебных 
"экзерциций". 

Из полученных мною впоследствии разъяснений от оставшегося со мной в добрых 
отношениях одного из офицеров бывших наших бригад, Соколова, собиравшегося уже 
в Москву, мне стало известно, что так называемый "общевоинский союз" и свысока 
на него смотревший, злейший наш враг кутеповский "союз галлиполийцев", 
оказались в этом вопросе соучастниками. 

* * * 

Хорошо и долго охраняли бывшие союзники дорого им обошедшегося заложника по 
русскому долгу. Но сам-то он и не подозревал о всей той закулисной работе, 
которая проводилась французскими дипломатическими маклерами, подготовлявшими 
переговоры о царских долгах.