ведшего темную игру Маклакова одно из важных средств финансирования 
"интервенции". Подобному дельцу, как Путилов, ничего дороже денег быть ведь не 
могло. 

- Ну, решено! Товар-то на воде придется перепродать.- И Путилов тут же заказал 
бутылку наилучшего шампанского. 

- Ваше здоровье, ваше сиятельство! 

* * * 

Намаявшись в переговорах о деньгах с финансистами, подобными Путилову, Маклаков 
решил произвести последнюю, но решительную атаку против "непокорного", упорно 
отстаивавшего свою независимость военного агента и, попросив меня заехать по 
"неотложному делу", вместо обычных любезных недоговоренностей сразу поставил 
вопрос ребром: 

- Мне стало известно, что вы в настоящий момент ведете пегеговогы с фигмой 
"Ггаммон" о ликвидации договога на пушечные гильзы. 

- Вам сообщил это генерал Свидерский? (Начальник артиллерийского отдела в моем 
комитете, согласившийся за моей спиной сотрудничать одновременно и с 
"политическим совещанием".) Я уже предложил ему сдать дела,- ответил я 
Маклакову. 

- Ну, хотя бы и он,- отмахиваясь, как от назойливой мухи, от подобного вопроса, 
ответил Маклаков.- Я только хочу вам сказать, что ,эти гильзы "нам" необходимы. 


- Гильзы? Да что же вы с ними делать будете? Ведь ни снарядов, ни пороха к ним 
не имеется,- попробовал я отделаться шуткой. 

- Это вас не касается. Нам нужны гильзы Ггаммона. 

- Бросьте, Василий Алексеевич, вам не гильзы, а те полтора миллиона франков, 
которые я требую за них с фирмы, нужны. Вот что вас интересует. 

И подняв глаза на своего собеседника, я нашел его сидящим уже не в кресле, а на 
одной из полок открытой библиотеки, уставленной когда-то книгами покойного 
Извольского. Лицо Маклакова было искажено такой злобой, какой я за ним и не 
подозревал. 

- А если это пгиказ самого Деникина,- сказал он,- вы тоже не намегены его 
выполнить? 

- Деникина я встречал полковником генерального штаба в русско-японскую войну. 
Но почему же я должен теперь исполнять его приказ? Не понимаю. 

- Алексей Алексеевич,- задыхаясь и слезая с полки, заявил Маклаков,довольно над 
нами издеваться! Нам с вами говогить больше не о чем. 

- А мне уж и подавно,- ответил я. 

И вдруг, как бы досадуя на самого себя, Маклаков, вздохнув, добавил: 

- Вы вот когда-нибудь узнаете, кто был вам истинный дгуг! 

Не под силу оказалось моим недругам сбить меня с последней позиции защитника 
уже не военных, а финансовых интересов нашей страны, и потому Маклаков применил 
одно из самых сильных средств борьбы для уничтожения политического значения 
человека: полное его игнорирование при решении каких бы то ни было вопросов. 

* * * 

"Le gnral Ignatieff n'existe plus". 

- Генерал Игнатьев больше не существует! - вот что с легкой руки Кэ д'Орсэ 
(министерство иностранных дел) облетело французские министерства, задело, хотя 
правда и не пошатнуло "ликвидационную комиссию", но закрыло двери во многих, 
как когда-то казалось, дружеских домах. 

Тяжелее всего в жизни чувствовать себя лишним, и потому больше для очистки 
совести, чем для дела, заходил я в знакомое для всех военных агентов пристанище,
- 2-е бюро генерального штаба. 

"Министры меняются - канцелярии остаются!" - говорит французская чиновничья 
мудрость, и швейцар военного министерства, почтительно меня встречая и не 
спрашивая даже пропуска, с улыбкой замечал: 

- Это уж десятый!