2) Начальникам отделов, старшим и младшим комендантам объяснить, с особым 
вниманием - офицерам и солдатам, смысл совершившегося в России государственного 
переворота и необходимость соблюсти более чем когда-либо все требования закона 
и воинской дисциплины. 

Обращаю внимание всех подведомственных мне лиц и учреждений во Франции на 
необходимость делом и примером поддержать в настоящую минуту честь русского 
имени офицера и солдата в глазах наших союзников. В настоящий момент главной 
целью нашей жизни является победа над внешним врагом, и потому прежде всего все 
мы должны проникнуться сознанием воинского долга перед бесконечно дорогим всем 
нам Отечеством. 

Подлинный подписал: полковник граф Игнатьев. С подлинным верно: капитан 
Пардигон". 

Последний пункт был вызван, по-видимому, брожением умов в солдатской массе и 
распущенностью в офицерской среде. 

Перед окончанием служебного дня приказ уже лежал передо мной, перепечатанный на 
машинке. Оставалось его подписать. Он показался мне вполне обоснованным, однако 
моя собственная формулировка: "Считать высшей властью в России Временное 
правительство" - в последнюю минуту еще лишний раз меня смутила. Этими словами 
я принимал на себя какую-то самостоятельную политическую ответственность. 

- Тут вот две опечатки нашлось,- сказал я своему секретарю,- они недопустимы в 
таком документе. Велите перепечатать, я завтра подпишу.- И, положив черновик в 
карман походного кителя, я вернулся на Кэ Бурбон. 

Большим для меня подспорьем в жизни являлось привитое смолоду уважение к 
подписи. Сколько горя хлебнули целые русские семьи из-за необдуманного 
подписания мужьями или сыновьями денежных обязательств и как много было 
скомпрометировано французских политических деятелей их страстью к писанию писем 
по всякому поводу, к выдаче совсем, на первый взгляд, невинных рекомендаций. 
Подписав за время войны одних только казенных чеков больше чем на два миллиарда 
франков, я привык еще осторожнее давать свою подпись. Это очень мне пригодилось 
во всей моей последующей службе России, а в советское время создало репутацию 
надежного хранителя наших торговых интересов за границей. 

- Передайте эти векселя на подпись Алексею Алексеевичу,- сказал как-то один из 
наших работников по Внешторгу,- он зря не подпишет. 

Понятно, какое значение придавал я и подписанию своего приказа о Февральской 
революции. 

Казалось бы, что за дни и часы, прошедшие после отречения царя, было время 
определить свое личное отношение к событиям в России. Однако так уж мы созданы, 
что и радость и горе ощущаются не сразу. Время их только усугубляет. Влюбиться 
можно подчас с первого взгляда, а глубоко полюбить случается, лишь пройдя 
вместе через тяжелые испытания. 

Обрадовались мы революции, но что она за собой принесет? 

Для меня, усталого не от работы, а от борьбы, жаждавшего коренных перемен в 
управлении России, революция в первую минуту казалась великим счастьем. Но как 
Россия сможет жить без царя? Что скажет наш многомиллионный народ? Как 
отнесется к революции наша великая армия? 

Мысли и чувства перепутались, противоречия душили... 

Их надо было во что бы то ни стало разрешить, и притом раз и навсегда. Я еще 
неясно сознавал, но предчувствовал, что, подписывая приказ, я определяю этим 
всю мою дальнейшую судьбу. 

* * * 

Тихо было в эту памятную для меня ночь в нашем кабинете на Кэ Бурбон. Наташа 
легла спать, а я, положив перед собой чистый лист бумаги, стал писать. Еще в 
академии у меня была привычка думать с карандашом в руках: для военного 
человека не бесполезно уточнять и закреплять на бумаге свои соображения. Но 
беда моя была в том, что мыслить приходилось не о войсках, не о снарядах, а о 
чем-то отвлеченном, что я долго опасался именовать политикой. Офицерам подобным 
делом заниматься не полагалось. 

Сперва мысли продолжали лезть друг на друга, а когда я, потерев лоб, стал 
искать причину этой неразберихи, то с ужасом убедился в своей почти абсолютной 
политической безграмотности. 

Поступая.в академию, я основательно изучил французскую буржуазную революцию. 

В первую русскую революцию узнал о существовании эсеров, вооруженных