- Кому, ваше высокопревосходительство? - скрывая свою беседу с Брианом, спросил 
я. 

- Да этим подлецам, итальянцам.- И он повторил уже мне известные подробности об 
уступке ружей. 

Завтрак, как помнится, был столь же вкусен, как сладки были мои беседы с нашими 
новоиспеченными горе-союзниками, а последовавшее вслед за этим заседание с 
Ллойд Джорджем и Альбером Тома носило, как всегда, хоть и деловой, но не 
лишенный юмора характер. 

- Ну, знаете,- сказал, между прочим, Ллойд Джордж,- всяких аргументов 
наслушался я от нашего русского коллеги, но его мотивировка об исключительной 
важности для России алюминия как средства борьбы с бездорожьем и весенней 
распутицей доказывает его изобретательность и наше невежество! 

В действительности, стремясь выторговать несколько лишних тысяч тонн этого 
драгоценного в то время металла, я указал на необходимость ввиду бездорожья 
всячески облегчать снаряжение нашего пехотинца, заменяя, например, тяжелые 
медные котелки, принятые за границей, алюминиевыми. 

- Отказывать Игнатьеву очень трудно, - добавил Ллойд Джордж,- я только выражаю 
некоторое опасение, достаточно ли серьезно при обсуждении потребностей России 
он относится к священным обязанностям переводчика между мною и моим уважаемым 
коллегой Альбером Тома. 

* * * 

Умом Россию не понять. 

Аршином общим не измерить, 

У ней особенная стать,

В Россию можно только верить. 

Кому действительно из высоких участников парижской конференции могло прийти в 
голову, что именно та армия, которая больше других нуждалась в материальной 
поддержке, моральные силы которой должны были быть глубоко потрясены тяжелым 
отступлением 1915 года, она-то первая и перейдет в наступление и еще раз 
поддержит славу своих старых знамен. Что летняя кампания 1916 года на русском 
фронте не только заставит немцев окончательно отказаться от Вердена, но и 
вынудит их к переброске своих дивизий на поддержку деморализованных австрийских 
армий, а это, в свою очередь, облегчит французам прорыв германского фронта на 
Сомме. 

Вот какое влияние на ход мировой войны имел тот переход в наступление войск 
нашего Юго-Западного фронта, о котором, как всегда ранее получения служебных 
телеграмм, я прочел на страницах всех парижских газет от 6 июня 1916 года. 

"Русские прорвали австрийский фронт в нескольких местах на протяжении 350 
километров, они перешли границу, форсировали линию реки Серет, они двигаются на 
Львов, они взяли сто тысяч, триста тысяч, в конечном счете 420000 пленных и 600 
орудий",- следовали одна за другой до самой осени радостные вести с родины, 
поддерживая дух французского народа, уже истомленного длительной войной. 

Как бы ни старались союзники быть объективными в оценке операций на русском 
фронте, они не могли учесть того значения, которое обнаружила впоследствии 
бесстрастная история. Русское наступление, казавшееся французам только 
блестящей операцией местного значения, не только внесло смятение в умы 
верховного немецкого командования, но и нарушило его планы дальнейшего натиска 
на Верден. К сожалению, не поддержанная остальными фронтами, эта блестящая 
наступательная операция не получила дальнейшего развития. Силой девяти дивизий, 
из коих четыре (3-я рез. гвард., 215, 53 и 7-я кав. дивизии) были переброшены с 
французского фронта и пять (92, 93, 202, 205 и 224-я) вновь сформированы, 
немецкому командованию удалось восстановить положение в Галиции, остановить 
вечно бежавших перед русскими войсками австрияков. 

Хуже обстояло дело в нашем тылу. Мобилизация русской промышленности еще сильнее 
подчеркнула несоответствие заводского оборудования и запасов сырья требованиям, 
предъявленным России длительной войной. Если в первые месяцы было невозможно 
добиться сведений о наших потребностях, то теперь русские органы снабжения за 
границей были завалены телеграммами, друг другу противоречащими, раздувавшими 
размеры заказов до астрономических цифр (при заказе тиглей наше начальство 
ошиблось на один нуль и вместо 10 000 упорно требовало высылки в Россию 100 
000!). Чувствовалась междуведомственная неразбериха, беспомощность центрального 
аппарата регулировать поставки и распределение сырых материалов между частными 
собственниками заводов. Так, ощупью, на практической работе и усваивал военный 
дипломат, превращенный силою судеб в начальника управления по снабжению, 
принцип государственной монополии внешней торговли.