Едва удалось справиться с техническими затруднениями, как передо мной встал не 
менее сложный вопрос о финансировании заказов. Шнейдер твердо мне заявил, что 
до получения аванса он приступить к выполнению заказа на снаряды не намерен. 
Таков был установленный для русских заказов порядок. 

Подобный ультиматум меня возмутил: по тогдашней моей наивности мне казалось, 
что все должны думать, как и я, считая каждый потерянный день и час за тяжелое 
преступление перед фронтом. 

По предварительным круглым подсчетам, для аванса надо было срочно найти десятка 
два миллионов. Сами цифры с шестью, а тем более с семью нулями на первых порах 
заставили было меня содрогнуться. Но человек ко всему привыкает, и чеки, 
которые мне пришлось подписать за время войны на сумму в два миллиарда триста 
миллионов, меня уже не смущали. Я знал, что они идут на дело, я был спокоен, 
что, подписывая чеки на франки, я не перевожу из России ни одного рубля и не 
связываю ее никакими краткосрочными обязательствами. 

Французы были правы, составив мне впоследствии репутацию "самого дорогого для 
Франции русского человека". 

Каждая капиталистическая страна имела в то время для финансирования крупных дел 
свои навыки, отражавшие отчасти ее характерные черты. 

Если например, вы предлагали какое-нибудь дело, крайне выгодное но требующее 
вложения капитала, крупному русскому банку, то вы должны были представить ваш 
проект раздутым до мировых масштабов, сулящим миллиардные наживы. 

Если вы с тем же делом ехали в Берлин, то проект ваш должен был предусматривать 
строго рассчитанные сроки выполнения, детальную разработку всей техники, с тем 
чтобы одной уже этой чисто кабинетной работой доказать серьезность 
предлагаемого вами проекта. 

Если же, наконец, вы решались обратиться к настоящему серьезному банкиру, 
которым являлся в ту пору Париж, то вам следовало для верности заехать сперва в 
Брюссель и заручиться там хотя бы только принципиальным одобрением 
какого-нибудь бельгийца. Появившись с ним во французском банке, вам не 
следовало открывать всех ваших карт, запугивать "нулями", сулить крупные барыши 
через десять лет, а просто запросить только первую необходимую для начала сумму 
и доказать возможность заработать хоть какие-нибудь гроши, но в кратчайший срок.
 Раз французский капиталист дал первые франки, он будет не в силах считать их 
потерянными - il courra aprs son argent (он побежит за своими деньгами) и 
никогда не даст вам погибнуть. Мнение бельгийца как тяжеловатого на подъем, но 
серьезного дельца послужит вам лучшей рекомендацией. 

Мне бельгиец не потребовался, так как я вошел в кабинет французского министра 
финансов, седовласого согбенного старика Рибо с безгласной, но солидной 
рекомендацией самого Жоффра. 

Рибо был опытным лоцманом на правительственном корабле Третьей республики, 
менявшем так часто капитанов для лавирования среди подводных парламентских 
рифов. 

- "Шнейдер" - фирма вполне надежная,- сказал мне министр,- аванс ей выдать 
можно, но надо бы нам заранее установить с вами какой-нибудь общий порядок 
ведения принятого вами на себя дела. Вы сами знаете, что французская армия 
срочно нуждается решительно во всем, и жаловаться, как делает ваш посол, на 
реквизицию военных материалов на частных заводах просто неудобно. Просьбы на 
получение лицензий исходят, главным образом, в силу заинтересованности наших 
собственных промышленников в более для них выгодных русских заказах. Помните с 
трудом замятые скандалы с вашими довоенными заказами по авиации, связанными с 
деятельностью пресловутого господина Ребикова? Такого ажиотажа цен на 
промышленном рынке, такого нарушения интересов собственной армии в военное 
время мы допустить не можем. Если генерал Жоффр найдет возможным уступить 
России часть военных материалов - это его право. А о денежной стороне мы всегда 
договоримся. 

Простая передача нам материальной части, вооружения французской армии, конечно, 
нас удовлетворить не могла, хотя бы из-за одной разницы в калибрах и типах 
орудий и снарядов, а потому я предложил, чтобы вместо прямого договора со 
Шнейдером заказ был основан на конвенции между мною и генералом Бакэ: 
французское правительство брало на себя обязательство не только облегчить фирме 
выполнение нашего заказа, но и обеспечить приемку готовой продукции, с тем 
чтобы избавить Россию от посылки за границу собственных квалифицированных 
инженеров-приемщиков. Они были, как мне казалось, для нас ценнее золота. 

Рибо согласился и для "облегчения" моего затруднительного положения сам 
предложил открыть для меня текущий счет в Банк де Франс на те суммы, которые 
потребуются для уплат по договору. Банк де Франс, созданный семьей Ротшильдов 
для поддержки Бонапарта, хотя и продолжал формально пользоваться дарованной ему