Первоначальный мой проект - привлечь на совещание все крупные французские фирмы 
- был сорван монополистом военной промышленности - Шнейдером-Крезо, соперником 
немецкого Крупна и английского Виккерса. Эта фирма считала себя "государством в 
государстве" и имела свои особые, весьма таинственные, но прочные связи в 
петербургских высших сферах. Ей казалось ниже своего достоинства сесть за один 
стол с другими, более слабыми собратьями. Пришлось познакомиться с ее 
директорами на специальном совещании, собранном в роскошном управлении фирмы на 
рю д'Анжу. 

Как ни обидным казалось мне идти в пасть к этим хищникам, но все же конкретные 
переговоры о срочном изготовлении артиллерийских патронов пришлось начать 
именно с ними. 

Сергей, как подписывал свои телеграммы мой новый "корреспондент" - великий 
князь Сергей Михайлович, вынужден был одобрить мое предложение дать заказ 
Шнейдеру на два миллиона триста тысяч трехдюймовых орудийных патронов. 

Сергей с первых же дней занял по отношению ко мне малопонятную враждебную 
позицию. Лишь позднее мне стало ясно, что мое вмешательство ломало 
существовавший порядок его непосредственных сношений с представителями 
иностранных фирм в Петрограде. 

От препирательств с Сергеем и от серии ни на чем не основанных отказов в 
размещении при помощи французского правительства наших заказов у энергичного 
Костевича опускались руки. Мы чувствовали себя, как в дремучем лесу, не будучи 
в силах объяснить то недоверие, которое сквозило в полных яда ответных 
телеграммах Сергея Михайловича. Они к тому же приходили все с большим 
опозданием. 

Кое-какой свет на это дело удалось пролить только несколько месяцев спустя. Не 
получая разрешения на продление договора со Шнейдером, Фурнье мне сказал: 

- Ах, сегодня пятница, вы получите ответ в понедельник. 

Я не обратил было на это внимания и приписал случайности действительно 
полученную во вторник утром ответную телеграмму Сергея, но когда тот же случай 
повторился две-три недели спустя, я просил Фурнье объяснить мне тайну 
понедельников. 

- По субботам Рагузо играет в карты во дворце Кшесинской,- объяснил мне 
вполголоса Фурнье. 

С Рагузо-Сущевским, представителем Шнейдера в России, я не был знаком, но 
вспоминал, что в молодости я частенько видел этого раскормленного на 
артиллерийских делах польского пана в первом ряду на балетах в Мариинском 
театре. Я, конечно, тогда не мог догадаться, что его балетоманство объяснялось 
появлением на сцене тоже польки и аккредитованной любовницы семьи Романовых 
прима-балерины Кшесинской. 

Из-за подобных козней падать духом не приходилось. Образ сибиряков в черных 
папахах, шедших в атаку без поддержки артиллерии, не переставал стоять перед 
глазами. 

Все, впрочем, органы русского военного ведомства не постигали, трудностей, 
которые даже крупные фирмы встречали при выполнении заказов в военное время. 
Неустойки за опоздание в сроке поставок отошли в область воспоминаний о мирном 
времени. Заводы не могли работать без содействия французского правительства, а 
я не мог давать заказов без согласования моей работы с тем же правительством. 
Это мне уже стало ясно из первых переговоров с фирмой "Шнейдер". 

Для наших заказов особым затруднением явилось согласование русских и 
французских технических условий. 

Один талантливый инженер стоит сотни бесталанных, один хороший работник может с 
успехом заменить целый десяток. Таким помощником на техническом участке моей 
работы явился в самые первые тяжелые дни Михаил Михайлович Костевич. Только 
благодаря ему я смог сдвинуть вопрос об артиллерийском снабжении с мертвой 
точки, почувствовать и сам почву под ногами во всем этом новом для меня деле. 

Осваивать технические познания пришлось в самом процессе работы, и я не раз с 
благодарностью вспоминал и родителей и наставников, которые с детства вложили в 
меня хотя и ограниченные, но серьезные понятия о физике, механике и химии. 

Первым и самым крупным затруднением представилась невозможность изготовлять во 
Франции ударные трубки русского образца. 

"Лучшее - есть враг хорошего",- говорит французская пословица. Технические 
усовершенствования, не учитывающие производственного процесса, зачастую вместо