артиллерией бетонированные капониры, а вскоре - и на стальные купола. Не 
хотелось верить, что бетон и сталь могут быть применены в столь короткий срок в 
полевой войне. 

В декабре 1914 года французы рассчитывали, что, выпустив на фронте в полтора 
километра за один день двадцать три тысячи снарядов, они сметут с земли всю 
сложную паутину проволочных заграждений и подавят оборону. 

В феврале 1915 года атака почти на столь же ограниченном участке потребовала 
для своей подготовки уже семьдесят тысяч снарядов, но в обоих случаях вторая 
линия неприятельской обороны оказалась неразрушенной, и французская пехота 
смогла продвинуться с большими потерями всего на три-четыре километра. 

В апреле 1915 года немцы не остались в долгу и для подготовки собственной атаки 
- правда, тоже бесплодной - выпустили на фронте в шесть километров до 
пятидесяти тысяч одних только тяжелых снарядов, которых у союзников было 
совершенно недостаточно. 

Как только начали обозначаться признаки равновесия сил в артиллерии и, в 
особенности, в обеспечении снарядами обеих сторон, немцы уже в январе 1915 года 
стали подготовлять атаки тяжелыми минометами; эта новая траншейная артиллерия 
явилась такой новинкой, что, за отсутствием соответствующих военных терминов 
как на французском, так и на русском языках, я сохранил для этих чудовищ, 
стрелявших, правда, всего на сотни метров, немецкое название: "минненверфер". 

Когда и этого средства стало не хватать, чтобы сломить стойкость французской 
пехоты, немцы пошли на последнее страшное средство, превзошедшее по своей 
бесчеловечности все те зверские методы ведения войны, в систематичность и 
преднамеренность которых так долго не хотелось верить. 

"XXVI германский корпус,- телеграфировал я,- вчера, 22 апреля (1915 года), 
внезапно атаковал территориальную (то есть, по-нашему, ополченскую) дивизию, 
которая являлась звеном между правым крылом бельгийцев и левым флангом англичан.
 Отравив защитников передовых траншей удушливыми ядовитыми газами, немцы 
ворвались в укрепленные линии. При поспешном отступлении, вызванном 
исключительно волной удушливых газов, дивизия потеряла 24 орудия, частью старых 
образцов.- Заканчивая донесение, я добавлял:- Отчаянные усилия немцев одержать 
успех на Западном фронте объясняют здесь стремлением воздействовать на Италию". 


Эта бывшая германская союзница продолжала сохранять в начале войны нейтралитет 
и уже поглядывала в сторону союзников. 

* * * 

Неподвижность Западного фронта продолжала представлять загадку, чем и 
объясняются мои частые поездки на боевые участки. Французы, в противоположность 
мирному времени и порядкам засекречивания, завещанным Жоффром в первые дни 
войны, стремились использовать мои посещения для возможно полного осведомления. 


Обычно меня принимал один из командующих армией или корпусом - они были заранее 
предупреждены о моем приезде. На схеме, представлявшей из месяца в месяц все 
более сложную паутину окопов и ходов сообщения, генерал, со свойственной 
французам доскональностью, объяснял систему обороны своего участка и хвастал 
отвоеванными в последних боях неприятельскими траншеями, длиной иногда только в 
несколько десятков метров. Первое время меня поражало несоответствие 
достигнутых результатов с числом сосредоточенных для этого орудий и пулеметов, 
только постепенно, из бесед то с одним, то с другим командиром, мне становилась 
ясна картина боев, совершенно отличная от всего, что я видел в Маньчжурии. 
Расход ружейных патронов бывал ничтожный, так как никакой стрелковой огневой 
подготовки вести не приходилось. Ее заменял систематический прогрессивный 
артиллерийский огонь в течение иногда двух-трех часов, а иногда и целых суток. 
Одновременно под покровом ночи в передние окопы незаметно подводились пехотные 
подразделения для атаки. Перед холодным зимним рассветом притаившиеся в полной 
тишине ряды солдат, предназначенных для удара, обходил унтер с бочонком под 
мышкой, угощая каждого стаканом крепкого, душистого коньяку. В утреннем тумане 
беззвучно выскакивала первая волна атакующих, за ней, через несколько минут, 
вторая, потом третья... Рукопашный, а тем более штыковой бой отошел в область 
предания. 

Вот первая волна blaue Teufeln (голубых дьволов), как прозвали немцы 
французских пехотинцев за их порыв и серо-голубые шинели, добегает до немецких 
окопов и, найдя их разрушенными артиллерией, не задерживается. Люди 
перепрыгивают через немецкие траншеи и бегут дальше. Так же легко они 
преодолевают нередко и вторую линию, рвутся вперед, но тут же начинают падать 
под ураганным огнем тяжелой артиллерии и укрывающихся у прочных капониров 
немецких пулеметов. 

Третья линия немецкой обороны представляла неодолимую крепость и требовала для