автоматически на текущий счет в банк господина Тардье. Он, впрочем, мог 
свободно обойтись и без них: сыну председателя Общества международных вагонов 
можно было себе позволить заниматься международной политикой исключительно из 
интересов собственной карьеры. Парижская жизнь и дорого стоившие женщины могли 
нарушить любой бюджет убежденного холостяка. 

У всякого встреченного на жизненном пути человека, даже самого отрицательного 
типа, можно чему-нибудь поучиться. Андрэ Тардье я навсегда остался обязан за то,
 что он мне объяснил, каким надо быть циником, чтобы пройти в депутаты 
французского парламента, используя освященный французской революцией лозунг 
"Свобода, равенство и братство". После маньчжурских поражений и беспросветной 
столыпинской реакции смысл этих слов, равно как и самый мотив "Марсельезы" 
сделались для меня полными большого значения. Урок Тардье послужил мне на 
пользу в минуты нашей собственной революции. 

Журналистская карьера Тардье так быстро подняла его на уровень политических 
деятелей, что, вероятно, не без совета Пуанкаре, он решил баллотироваться в 
депутаты, и вот, когда в его кармане уже лежал депутатский мандат, близкие его 
друзья - Мажино, тоже депутат (будущий военный министр), Анри Робэр, блестящий 
адвокат, Робэр де Флэрс, виднейший драматург, все почти сверстники,- пригласили 
и меня, как уже хорошего приятеля, чествовать Тардье ужином. Сидели мы в 
отдельном кабинете ресторана "Лаперуз". Тишина, пожелтевшие от времени 
художественные росписи на стенах, сохранившиеся от времен XVIII века, 
стеариновые свечи с колпачками на канделябрах - все располагало к интимной, 
дружеской беседе. При этом все собравшиеся были хорошими знатоками старинных 
французских вин. 

- Сперва, как вы знаете,- рассказывал Тардье,- я пытался пройти от партии 
национальных республиканцев в одном из городов на восточной границе. Думал 
сыграть на чистом патриотизме, вызванном в этом районе непосредственной 
германской угрозой. 

- Но откуда же вы были известны избирателям? Вы же чистокровный парижанин,- 
осторожно и наивно попробовал я расспросить Тардье. 

Все дружно рассмеялись и выпили лишний стакан за политическое просвещение 
полковника. 

- Истратил я там немало денег и на местную газету и на здоровые выпивки 
симпатизировавших мне посетителей бистро. Просто грабеж, но хорошо еще, что мои 
секретари, на разъезды которых пошло тоже немало денег, сообщили мне в 
предпоследнюю минуту, что позиция моего соперника, какого-то местного врача, 
радикал-социалиста, настолько сильна, что мои шансы не обеспечены. Поймите мое 
положение - не мог же я рисковать, а потому немедленно вернулся в Париж, где 
мой приятель, помощник префекта полиции в Версале, ручался обеспечить мне успех 
на выборах тут же, под Парижем, а я; конечно, обещал ему в будущем повышение по 
службе. Терять время было нельзя, но и самому пришлось все же поработать. За 
один день приходилось выступать по десять раз. Хотите потерять все, что вы 
вложили в русские займы? Не хотите! Голосуйте за меня, так как только мы, 
истинные друзья России, мы можем вас спасти. О войне с Германией говорить даже 
и не приходилось, а социальные реформы этих спекулянтов на капусте и зеленых 
бобах, конечно, не интересовали. Все это оказалось не так сложно, как я думал,- 
вздохнул Тардье; быть может, и он в эту минуту вспомнил об улетевших уже далеко 
идеалах университетских годов. 

Каждые четыре года Франция проводила три-четыре месяца в предвыборной кампании, 
описанной Тардье. Народ пил за счет будущих депутатов, а кандидаты изощрялись в 
ораторском искусстве. Для сенаторов и этого не требовалось, выборы же в 
президенты республики хотя и требовали созыва национального собрания, но по 
существу являлись простой формальностью. Кандидат намечался заранее 
неофициальным подсчетом голосов палаты и сената, а требования, предъявляемые 
будущему президенту, были скромные: быть удобным и знать тайны парламентской 
кухни. 

Выборы Пуанкаре 17 января 1913 года представляли исключение из этого правила. 
Балканская война быстро разожгла политические страсти, и Пуанкаре, а через него 
и франко-русский военный союз стал страшилищем для всех "левых" партий, как 
непосредственная угроза европейскому миру. Политика вошла в моду о ней говорили 
даже во всех салонах еще недавно беспечного, веселящегося Парижа. 

Выборы Пуанкаре заинтересовали всю Францию, и вот почему 17 января живописная 
дорога от Парижа до Версаля обратилась с утра в непрерывный поток машин, 
спешивших доставить к завтраку весь Париж. 

День выдался теплый, солнечный, в лесу зацветали первые темно-лиловые фиалки. В 
модном ресторане "Резервуар" столики к завтраку были уже давно расписаны, надо 
было иметь хорошие связи, чтобы попасть в число счастливцев. Каждый стол 
старался получить к себе верного осведомителя, если не министра, то по крайней 
мере депутата или сенатора. Столы утопали в цветах и окружены были сплошным 
бордюром из дамских шляп необычайно больших размеров - такова была тогдашняя