заинтересовал Бофорс - завод, который мог сам, без помощи всесильных тогда 
Крупна или Виккерса, вооружать шведскую армию и флот самым современным для той 
поры вооружением. 

Возможность осмотреть этот завод доставил мне один из "врагов" военных атташе - 
изобретатель. Этот инженер уверял меня, что может показать беспламенный порох, 
но что для этого он должен испросить моего согласия отправиться в Бофорс. 
Всякому позволено влюбиться в женщину, кавалеристу разрешается влюбиться в коня,
 а инженеру - в хороший завод. Мне и пришлось узурпировать это право у 
инженеров и навсегда сохранить в памяти затерянный среди скал и лесов 
живописный и такой чистый и стройный Бофорс. Секрет этого завода заключался в 
том, что выплавка стали производилась на нем в электрических печах, питаемых 
водной энергией от соседнего водопада. Ни ударов прессов, ни грохота прокатных 
станков, а главное - ни одной угольной порошинки. 

С наступлением темноты меня повели в лощину, где расположился заводской 
испытательный полигон, опорой для мишеней служила отвесная скала, по которой и 
стали стрелять из шестидюймового тяжелого орудия. Эффект получался 
действительно потрясающий: откуда бы я ни смотрел, ослепляющая вспышка выстрела 
заменялась как будто только красным фонариком. 

- Ведь это так важно не только для армии, но особенно для флота при отбитии 
ночных атак миноносцев, когда вспышка выстрела ослепляет наводчика,объясняли 
мне наперерыв местные инженеры. 

Где-то и когда-то я слышал, что беспламенность пороха достигается прибавкой к 
нему баритовых солей, дающих сильный дым, а потому, во избежание пререканий по 
этому поводу, я предложил повторить опыт на следующее утро. Для верности я 
просил запечатать тут же несколько мешков с пороховыми зарядами и снести их в 
мою комнату. Добросовестные шведы положили мешки под кровать, и, "заснув на 
порохе", мне казалось, что я как нельзя лучше выполняю новые для меня 
обязанности. 

На следующее утро изобретатель экзамена не выдержал, и маленькое стрельбище 
покрылось облаком белого дыма. Инженеры Бофорса предлагали, однако, съездить за 
свой счет и повторить опыты из наших орудий в Кронштадте, что мне показалось 
приемлемым, так как ничем нас не связывало. Не так посмотрело на это наше 
артиллерийское управление, которое сделало еще более разумное, но, к сожалению, 
невыполнимое для меня предложение. 

"Военному агенту надлежит раздобыть (читай: "стащить") некоторое количество 
пороха, который артиллерийский комитет мог бы сам исследовать и открыть его 
состав!" - гласил полученный мною ответ. 

Не везло мне в жизни с изобретателями! 

* * * 

Немалой помехой в разнообразной работе моей в Швеции явилась, как ни странно, 
русская придворная атмосфера, созданная браком второго сына короля Густава с 
великой княжной Марией Павловной ("младшей", как ее называли в отличие от жены 
Владимира Александровича). 

Оставшись сиротой после смерти матери, жены Павла Александровича, Мария 
Павловна получила воспитание у своей тетушки Елисаветы Федоровны в Москве и, 
как сама признавалась, вышла замуж, главным образом, чтобы бежать из 
московского "монастыря". За примерами привольной жизни ходить было недалеко, 
достаточно было взглянуть на своих двоюродных братьев Владимировичей, и она, 
приехав в Швецию, действительно сорвалась с цепи. Небольшого роста, 
малоинтересной наружности, но зато талантливая и острая на язык, она была 
заражена необычайным самомнением, основанным прежде всего на своем близком 
родстве с самодержцем "всея великия, малыя и белыя Руси и проч..." Уже в силу 
этого маленькая, по ее мнению, Швеция должна была целиком оказаться у ее ног. 
Подобный взгляд не вполне отвечал разрешению той придворно-дипломатической 
задачи, ради которой был устроен этот брак. 

Родственные связи между монархами издавна считались одним из главных средств 
для улучшения отношений между государствами. 

Свадьба справлялась в Царском Селе, причем шведы сделали все возможное, чтобы 
примениться к своеобразным русским церковным церемониалам, с русской стороны 
королю Густаву был тоже оказан подобающий почет, так как для встречи его в 
Ревеле был командирован родной брат царя, Михаил Александрович. 

Петров, как морской агент, сопровождал короля из Стокгольма на шведском 
броненосце, а мне надо было выехать из Петербурга вместе с Михаилом 
Александровичем, что позволило поближе познакомиться с этим незадачливым 
преемником царя. Как только поезд отошел от Балтийского вокзала, я был 
приглашен с другими чинами свиты на чашку чая в салон-вагон великого князя.