если у вас имеется хорошая карта генерального штаба, я все смогу вам объяснить, 
и вы сумеете, конечно, судить о моей компетентности в подобных вопросах. 

Крепость эта мне хорошо была известна, соответственный лист карты я купил в тот 
же день в книжном магазине и терпеливо стал слушать доклад загадочного старца. 
Оказалось, что его данные совпадали с нашими и потому, на первый взгляд, 
интереса не представляли, за исключением, однако, двух-трех батарей дальнего 
действия, расположение которых нашему генеральному штабу в то время не удалось 
открыть; мы только могли о них строить предположения. 

- Хорошо,- сказал я,- но все эти сведения меня мало интересуют (хотя в душе 
решил использовать незнакомца). 

- Документов я доставлять вам не могу, а если хотите, то буду писать только о 
том, что знаю,- продолжал незнакомец.- Если моя работа вас удовлетворит, прошу 
вас высылать мне ежемесячно... 

И тут он назвал мне такую крупную сумму, о которой я тогда и мыслить не смел. 

- Никто, кроме моей жены, не будет знать о моих с вами отношениях. Если что со 
мной случится, она вас известит. Нам едва ли придется еще раз свидеться. 

Согласившись на предложение и установив почтовую связь через третьих и 
четвертых лиц, мы уже совсем подружились, и я решился спросить, что побудило 
старика приехать в Копенгаген и явиться ко мне с предложением услуг. 

- Я родом из провинции Ш... Глубоко всю жизнь таю месть за свою угнетенную 
страну. А выбранный мною способ, связанный с денежным вопросом, объясняется 
желанием еще при жизни обеспечить мою любимую дочь,- закончил старик. 

На том мы и расстались. 

Мы оба сдержали свои обещания, и союзные армии, не желавшие доверять полностью 
доставлявшимся стариком сведениям, убедились в их правдоподобности только тогда,
 когда грянула гроза мировой войны. К тому времени старика уже не было на свете.
 Не позднее как через два года работы и после довольно продолжительного 
перерыва я получил, наконец, письмо, извещавшее о смерти моего сотрудника в 
форме простой газетной вырезки следующего содержания: 

"Патриотический союз резервных офицеров такого-то округа европейской столицы с 
сердечным прискорбием извещает о кончине своего почетного президента полковника 
в отставке Н..." 

Тайные осведомители, кроме хорошего оправдательного документа, наследства после 
себя не оставляют. 

Этот случай, а впоследствии и многие другие, доказал, что донесения 
осведомителей нередко более ценны, чем самые на вид секретные документы. 

Входит как-то раз в рабочий кабинет Николая II в Царскосельском дворце мой отец 
Алексей Павлович и застает царя, с лупой в руке рассматривающего громадный лист 
ватманской бумаги со сложной схемой, озаглавленной "Мобилизационный план 
германской армии". 

- Вот Сухомлинов просил меня убедиться в подлинности подписи на этом документе 
самого Вильгельма. Мы заплатили за этот документ один миллион рублей,- 
жалостливо сказал Николай II. 

Документ оказался прекрасно выполненной фальсификацией, одной из тех, на 
средства от продажи которых работала германская разведка. Только наивные люди, 
подобные Николаю II, могли подумать, что план мог быть подписан самим 
императором. Невольно возникал вопрос: кто из соотечественников мог поделиться 
такой богатой добычей? 

Говорят, что в мире существует много не объясненных еще наукой явлений. Тайные 
дела тянут за собой другие подобные же дела, и человек, которому удалось 
случайно заключить одну сделку по негласной разведке, притягивает к себе, как 
магнит, новых, совершенно посторонних людей с подобными же предложениями. 
Установленный мною принцип не злоупотреблять гостеприимством страны, при 
которой я аккредитован, помог мне во всей последующей работе: Копенгаген стал 
для меня столь же безопасным городом, как и Петербург. 

В этой незаметной для постороннего глаза деятельности каждый | человек должен 
работать согласно своему темпераменту. 

Так для меня общение с подонками человеческого общества, с предателями своей 
страны, не только не расшатало, а скорее укрепило во мне значение того великого 
рычага, что представляет собою во всякой человеческой работе доверие. 

- Знаете,- сказал мне как-то один из моих иностранных осведомителей,когда я