штабным воздухом, и нелегко бывало разгадать, что таится за ласковым взором и 
еще более сладкими речами этого простака с величественной и уже слегка седеющей 
бородой. 

- Почему это он именно обо мне вспомнил? - спросил я Бринкена.- И зачем я ему 
понадобился? 

- Растерялся старик,- объяснил мне мой начальник.- Ему хотят дать в 
командование Киевский округ, но предварительно он должен для этого сдать 
экзамен на командование на больших маневрах в Красном Селе. Маньчжурская война 
в счет не идет. Вот он и решил просить нашего командира корпуса уступить вас 
ему на эти дни как старого маньчжурского соратника. 

Иванов располагал тремя соединениями: двумя гвардейскими дивизиями и одной 
стрелковой бригадой. 

- Одной дивизией поведем наступление с фронта,- предлагал я.- А другую вместе 
со стрелками направим в глубокий обход. Точь-в-точь как проделывал это над нами 
Ойяма. 

- Опасно,- возражал Иванов,- а вдруг противник обрушится на фронте 
превосходными силами. Что мы тогда будем делать? Посредники ведь начнут 
подсчитывать батальоны, а государь император уж, наверно, будет наблюдать за 
боем не со стороны обходной колонны, а на фронте, и получится конфуз. Слушайте, 
дорогой, я согласен послать одну дивизию в обход, а уж стрелочков оставим при 
себе на всякий случай. 

Спорили долго, пили чай, писали приказ, вновь переписывали - до того страх 
перед начальством туманил голову опытного старика с Георгиевским крестом за 
Ляоянский бой. 

Для него японцы были куда безопаснее высокого начальства, а тем более государя 
императора. 

Несчастная война не смогла сломать красносельских порядков, освященных 
традициями, а страх перед революцией усилил в правящих кругах самое страшное 
наследие их предков - холопство. Правда, белые кителя уступили место цвету хаки,
 правда, решено было обратить внимание на физическое развитие солдата, но и это 
доброе начинание было немедленно подхвачено ловким подхалимом, командиром 
лейб-гусар Воейковым для собственной карьеры. Не имея понятия о физической 
культуре, он выписал из Праги профессора сокольской гимнастики и использовал 
его для новых, невиданных красивых зрелищ на Военном поле. Царь с царского 
валика мог любоваться, как тысячи гвардейских солдат повторяли без команды 
гимнастические упражнения чешского профессора. 

- Я бы предложил построить войска по этому случаю в форме буквы "Н",докладывал 
"зонт" Половцев своему начальнику дивизии генералу Михневичу, бывшему 
академическому профессору.- Вы же, ваше превосходительство, нас учили, что при 
Людовике XIV французская армия всегда строилась в виде буквы "L" (Л) в его 
честь. 

* * * 

Зимняя работа в скромной квартире, отведенной под штаб 1-го армейского корпуса, 
оказалась совсем не такой скучной, как я представлял. Впрочем, опыт жизни мне 
тогда уже показал, что скучных дел на свете нет с той минуты, когда их удается 
приблизить к самой жизни. Сперва казалось, что переписка о сухарных запасах, 
подковных гвоздях и брезентах - мертвое дело, но у меня нашелся советник, так 
называемый хозяйственный адъютант, подполковник с красным воротником Иван 
Иванович. 

Он прошел маньчжурскую войну и просидел не один штабной стул. От него я услышал,
 что приказы составлять, конечно, хорошо, но проверять их исполнение совершенно 
необходимо, и что доверять вообще никому нельзя. Когда-то в полку писарь 
Неверович посвящал меня в тайны припека. Теперь старший писарь совместно с 
Иваном Ивановичем обучали меня секретам составления простых, срочных и весьма 
срочных бумаг. Бумага из штаба округа представлялась священной. "Но и ей 
доверять-то всегда нельзя,- учил Иван Иванович,- надо проверить". Взломав пяток 
сургучных печатей на конверте, подбитом коленкором, я извлек самый важный 
документ: мобилизационное расписание дней и мест погрузки войсковых частей. 
Иван Иванович оказался прав: проверив названия станций по железнодорожному 
расписанию, я не нашел в нем места погрузки, указанного для одного из эшелонов 
23-й пехотной дивизии, расквартированной в Новгородской губернии. Конфуз 
получился большой. Объяснив недоразумение переименованием станций (страсть к 
переименованиям очень опасна для мобилизаций), штаб округа указал другое место 
погрузки, а до него, как я донес, расстояние по воздуху превышало двести верст. 


- Такого перехода в одни сутки восемьдесят пятый полк совершить не сможет...- 
не преминул я донести своему коллеге из штаба округа.