приостановить быстро продвигавшиеся американские части во избежание 
столкновений со своими войсками. Немцы опять воспользовались представившейся 
возможностью, чтобы вывести большую часть своих сил за Сену; этого не произошло 
бы, если заранее в полной мере можно было бы предвидеть, как будет складываться 
обстановка. 

В то время как основная масса войск генерала Брэдли вела эти крупные бои и 
быстро наступала на Париж, 8-й корпус генерала Миддлтона повернул обратно на 
запад, чтобы очистить полуостров Бретань и захватить там порты. Мы все еще 
считали, что в какой-то мере придется использовать залив Киброн и, возможно, 
порт Брест. Миддлтон получил приказ захватить эти районы как можно скорее. Он 
быстро продвинулся вперед и захватил Сен-Мало, небольшой порт на северном 
побережье полуострова Бретань. Гарнизон фанатически сопротивлялся, однако 
Миддлтон во взаимодействии с авиацией и боевыми кораблями сокрушил основные 
силы противника к 14 августа, хотя остатки гарнизона сопротивлялись еще три дня 
в цитадели города. Затем Миддлтон двинулся на запад и подошел к Бресту. 
Начальник немецкого гарнизона генерал Рамке оказался грозным противником, а 
оборона - прочной. 

Миддлтон начал энергичную осаду Бреста, однако любая попытка овладеть Брестом 
одним ударом была бы для нас слишком дорогостоящей. К счастью, с середины 
августа появилась перспектива захвата более выгодных для нас, чем Брест, 
портов; во всяком случае, мы никогда не собирались использовать Брест в той 
мере, в какой рассчитывали задействовать залив Киброн. В этих условиях 
Миддлтону было дано указание избегать больших потерь в этом районе, но в то же 
время продолжать оказывать давление, пока гарнизон не капитулирует. 

Я посетил Миддлтона во время осады Бреста и увидел оборонительные сооружения, 
которые нам предстояло преодолеть. Он умело, с минимальными потерями, 
осуществил серию атак, чтобы оттеснить противника в более ограниченный район и 
подвергнуть его непрерывным бомбардировкам нашей авиации. 

В гарнизоне находилась эсэсовская часть. Используя фанатизм эсэсовцев, Рамке 
распределил их по всем оборонявшимся подразделениям с расчетом заставить 
каждого немца отчаянно сражаться. При любых признаках проявления 
нерешительности тем или иным солдатом эсэсовец расстреливал его на месте. 

Брест пал 19 сентября. Гавань и портовые сооружения были настолько разрушены 
нашей авиацией и немецкими саперами, что мы никогда даже не пытались 
воспользоваться этим портом. 

Когда союзные армии наконец завершили окружение немецких войск к западу от Сены,
 окончательное поражение Германии в Западной Европе не вызывало сомнений. 
Теперь это был вопрос только времени. Однако тут же выявилась и опасность, что 
наши народы и правительства могут недооценить ту задачу, которую еще предстояло 
решить, и, таким образом, ослабить свои усилия, что могло привести к самым 
серьезным последствиям. Я сразу обратил внимание моих начальников на такую 
опасность, а еще раньше, 15 августа, провел пресс-конференцию, на которой 
указывал, что перед нами стоит еще более ответственная задача разгромить 
немецкие армии на "линии Зигфрида" и на Рейне. Это предостережение затонуло в 
общем ликовании по поводу большой победы, и даже среди офицеров действующей 
армии появились настроения, граничащие почти с беспечностью. Это, естественно, 
мешало понять такие факторы, как фанатизм, господствовавший среди значительной 
части личного состава немецкой армии, а также готовность многих немцев пойти на 
отчаянное сопротивление под угрозой гестапо и штурмовиков, которые сохраняли 
полную преданность своему хозяину - Гитлеру. 

Новая обстановка породила одну из самых длительных дискуссий, какие у меня были 
за всю войну, с премьер-министром Черчиллем. Этот спор, начавшийся почти 
случайно и совпавший с нашим прорывом вражеской обороны в конце июля, тянулся в 
течение первых десяти дней августа. Одна беседа длилась даже несколько часов. 
Обсуждение касалось вопроса целесообразности осуществления операции "Энвил", к 
тому времени получившей наименование "Операция "Драгун", с целью вторжения 
союзных войск под командованием генерала Деверса на юг Франции. 

Одним из первоначальных доводов в пользу подготовки этого вторжения было 
стремление получить дополнительный порт, через который мы могли бы быстро 
высаживать дивизии, уже подготовленные в Америке для участия в боевых действиях 
в Европе. Черчилль теперь считал, что мы скоро будем в состоянии 
воспользоваться портами на полуострове Бретань и что войска, находившиеся тогда 
на Средиземноморском ТВД, можно будет высадить на континент через Бретань или 
даже было бы лучше задействовать их в Итальянской кампании с конечной целью - 
вторжение на Балканы через Адриатику. 

Я был против любых подобного рода изменений в планах, а поскольку американский 
комитет начальников штабов, придерживаясь своей обычной практики, отказался 
вмешиваться в решения командующего войсками на фронте, то премьер-министр 
направил против моих возражений все свои доводы, которые сводились к 
следующему: у нас нет больше надобности в Марселе и линиях коммуникаций, 
ведущих на север от этого порта. Войска, находящиеся в Америке, могут быть