должна быть нашим другом, - говорил он. - Это не только вопрос гуманности. Это 
также вопрос большой государственной политики". 

Мои командующие авиацией и я подвергли сомнению точность подобных расчетов. Мы 
ожидали, что потери среди мирного населения будут значительно меньше тех, 
которые нам предсказывали, поскольку планировалось передавать как общие, так и 
специальные предупреждения в районы бомбардировки. Мы собирались использовать 
любые возможные средства, чтобы неоднократно сообщать французам и бельгийцам о 
необходимости покинуть важные в транспортной системе места. Более того, перед 
каждым налетом мы намеревались предупреждать жителей по радио и с помощью 
листовок, чтобы они временно оставляли свои дома. Мы могли позволить себе это, 
так как знали, что немецкая авиация резко ослаблена и противник не в состоянии 
по первому требованию обеспечить достаточно эффективную противовоздушную 
оборону каждого важного пункта в транспортной системе Франции. Нужно было так 
составить план бомбардировок, чтобы он не раскрывал района, выбранного для 
десантирования войск. Поэтому в мероприятиях по вводу противника в заблуждение 
мы неизменно выбирали для воздушных налетов некоторые объекты в районе Кале. 

Целесообразность и необходимость бомбардировок обсуждались долго, добросовестно 
и, разумеется, с сочувствием, поскольку дело касалось человеческих жизней. В 
конце концов Черчилль и его правительство, а также генерал Пьер Кениг, 
командующий французскими внутренними вооруженными силами, согласились с тем, 
что воздушные налеты следует осуществить так, как они запланированы, надеясь, 
что меры, принимаемые нами по предупреждению населения будут достаточно 
эффективными и сведут к минимуму потери среди мирных жителей. Результаты этих 
бомбардировок, как потом выяснилось, положительно сказались на операциях 
наземных войск. Потери же среди гражданского населения составили только 
незначительную часть от предварительных расчетов, а французский народ в целом 
спокойно воспринял необходимость бомбардировок, не проявил из-за них никакого 
антагонизма к союзным войскам. Помимо налетов на объекты транспортной системы 
Франции, наша авиация продолжала бомбить немецкие нефтеперегонные заводы и 
другие предприятия, игравшие ключевую роль в военной промышленности Германии. 
Авиация союзников постоянно стремилась завязать воздушные бои с люфтваффе с 
целью еще больше измотать их силы до того, как наступит решающая фаза в 
сражении сухопутных войск. 

Между тем войсковые и авиационные штабы постоянно работали над 
совершенствованием взаимодействия в реальных боевых условиях. Эта 
взаимозависимость является характерной особенностью современного боя. Наземные 
войска должны всегда стремиться захватить и надежно прикрыть выгодную местность,
 откуда авиация сможет поддерживать наступающего, а постоянная поддержка 
наземных войск истребителями-бомбардировщиками должна рассматриваться как 
обычное повседневное дело. Несколько раз в критические периоды Европейской 
кампании авиация совершала более 10 тыс. самолетовылетов в день в качестве 
своей доли участия в боевых действиях. 

Одной из наиболее трудных проблем, неизбежно сопутствующих планированию 
наступательной операции, являются вопросы технического обеспечения войск, их 
снабжения, эвакуации раненых и пополнения частей. 

До Второй мировой войны всегда считалось, что при любой крупной высадке десанта 
необходимо захватить в пределах нескольких дней действующие портовые 
сооружения; если этого не удается добиться, то лучше отказаться от такой 
операции. Разработка союзниками эффективных десантно-высадочных средств, в том 
числе больших и малых танкодесантных кораблей, автомобилей-амфибий, в 
значительной мере уменьшила непосредственную зависимость от стационарных 
портовых сооружений. Не будет преувеличением сказать, что создание союзниками в 
огромных количествах новейшей боевой техники явилось одним из крупнейших 
факторов, обеспечивших срыв планов германского генерального штаба. 

Тем не менее обладание такой техникой, которая позволяет выгрузку боевых 
материалов на открытый, переоборудованный берег, никоим образом не устраняет 
потребности в портах. Особенно это касалось операции "Оверлорд". Многовековая 
история ясно показывает, что Ла-Манш подвержен разрушительным штормам во все 
времена года, причем самым худшим периодом является зима. Единственный надежный 
путь для обеспечения высадившихся войск всем необходимым для ведения 
наступления состоит в захвате крупных портов. 

Поскольку характер обороны, с которой мы рассчитывали встретиться, исключал 
возможность быстрого захвата соответствующих портов, то возникала необходимость 
укрыть доставляемые на берег технику и предметы снабжения от воздействия 
штормов. Мы знали, что даже после захвата Шербура его портовые сооружения и 
линии коммуникаций, идущие оттуда, не могут полностью удовлетворить наши 
потребности. Чтобы решить эту, на первый взгляд неразрешимую, проблему, мы 
разработали настолько необычный план, что многие просто смеялись над ним. Этот 
план предусматривал создание искусственных гаваней на побережье Нормандии. 

Впервые я услышал об этой идее, выдвинутой в пробном порядке адмиралом 
Маунтбэттеном, весной 1942 года. В ходе совещания, на котором присутствовал ряд 
начальников служб, он заметил: "Если в наличии нет портов, возможно, нам