пришлось увидеть, что штаб был так сильно обеспокоен своей безопасностью и 
строил такое мощное подземное укрытие. 

В сопровождении подполковника Расселла Акерса, одного из штабных офицеров 
Фридендолла, я немедленно отправился осматривать оборонительные позиции на 
переднем крае. В это время 2-й корпус состоял из американской 1-й бронетанковой 
дивизии, 1-й пехотной дивизии. В его состав должны были войти также 34-я и 9-я 
дивизии. Я обнаружил целый ряд недостатков, которые вызывали тревогу. Прежде 
всего меня настораживали беспечность и непонятная медлительность при подготовке 
оборонительных позиций у проходов. В этом сказывалось отсутствие боевого опыта 
и навыков у наших командиров. В одном месте, где еще не были установлены минные 
поля, в оправдание мне привели довод, что оборонявшаяся пехота находилась здесь 
всего только два дня. Командир с гордостью пояснял, что уже подготовил схему 
минирования и на следующий день начнет установку мин. По своему опыту в 
Северном Тунисе мы уже знали, что противник мог создать сильные оборонительные 
позиции за два часа после занятия указанных ему рубежей и подготовиться к 
отражению атаки. После захвата высоты или другого какого-либо объекта немцы 
сразу минировали подступы, создавали систему огня и размещали резервы на 
угрожаемых направлениях. Эти тактические уроки игнорировались многими нашими 
командирами, даже теми, кто уже три месяца находился на этом театре военных 
действий. Я приказал немедленно устранить отмеченные недостатки. 

Однако более серьезная слабость нашей обороны состояла в том, что 1-я 
бронетанковая дивизия все еще не сосредоточилась должным образом, чтобы ее 
можно было использовать в полном составе. В этот момент у генерала Андерсона 
были настолько скудные резервы, что он был вынужден разместить половину дивизии 
возле Фондака, где ожидался главный удар противника, и держать ее в личном 
резерве. Остальная часть дивизии была небольшими группами разбросана к югу по 
всему фронту 2-го корпуса. В результате у командира 1-й бронетанковой дивизии 
генерал-майора Орландо Уорда не осталось ничего, кроме небольших подразделений 
легких танков. 

В течение ночи я обошел фронт от Макнаси до прохода Фаид, где наградил одного 
американского офицера за проявленную храбрость при отражении атаки немцев на 
позиции у Сиди-Бу-Зид, которая произошла .всего за два или три часа до моего 
прихода туда. 

Бригадный генерал Паул Робинетт, мой старый приятель, командовал бронетанковой 
частью, находившейся в долине возле Фондака. Он был уверен, что в этом месте 
немцы не предпримут никакого наступления, и показал мне на карте, на какую 
глубину проникали его разведывательные дозоры. Робинетт сказал, что он 
несколько раз докладывал об этом вышестоящим начальникам. Я был убежден в 
точности его доклада и обещал рассмотреть этот вопрос на следующий день с 
командованием корпуса и армии. 

Перед рассветом наша маленькая инспекционная группа отправилась обратно, однако 
у Сбейтлы нас задержала спорадическая стрельба. Через некоторое время она 
затихла, и мы проследовали через город без каких-либо инцидентов. Однако вскоре 
мой шофер заснул за рулем, и мы оказались в неглубокой канаве. Но все обошлось 
благополучно. По прибытии в штаб корпуса я узнал, что наступление немцев 
началось. Было уже слишком поздно производить теперь какие-либо изменения в 
расположении войск. 

В течение утра к генералу Андерсону поступило много донесений от американских 
войск относительно силы и направления немецкого удара. И хотя эти донесения, 
как оказалось позднее, в большинстве своем были очень точными, в разведорганах 
штаба армии и штаба союзных войск их игнорировали и считали преувеличением, 
свойственным зеленым, не обстрелянным в бою войскам. Мнение, что главный удар 
последует через Фондак, продолжало господствовать как в штабе армии, так и, как 
я потом узнал, в разведывательном отделе штаба союзных войск. Это была 
серьезная ошибка нашей разведки, и сразу после сражения я заменил начальника 
разведывательного отдела. Результатом этой неправильной оценки явилось то, что 
противник быстро добился крупного успеха, прежде чем генерал Андерсон смог 
разобраться в происходящей обстановке. 

К вечеру стало ясно, что оборонявшимся войскам необходимо срочно послать 
подкрепления в живой, силе и боевой технике. Я срочно выехал к себе в штаб, 
чтобы ускорить их посылку. Мы наскребли что могли, и затем я снова выехал в 
район боевых действий. 

Во время отхода к Кассеринскому проходу американцы провели серию неэффективных, 
хотя и смелых боев по сдерживанию противника; все поняли, что Кассеринский 
проход был тем районом, который следовало упорно оборонять. Однако на месте не 
было ясного представления о сложившейся обстановке, а войска, выделенные для 
обороны этого района, были малочисленны и не обладали достаточным боевым опытом,
 чтобы удержать эти позиции. Танки противника прорвались через поспешно 
созданную оборону около Кассеринского прохода. Однако, несмотря на внезапность 
вражеского удара и наши сравнительно большие потери, союзные войска сумели в 
целом организованно отойти назад, чтобы прикрыть важный центр Тебесса и пути, 
ведущие на север от Кассерина к Эль-Кефу.