ать Кеннеди руки. Он внимательно работал над составлением 
бюджета, начиная с первых дней своего отпуска, который он проводил в Аугусте, 
Он сказал Слейтеру: "Вы знаете, я собираюсь настоять на сохранении 
сбалансированного бюджета независимо от того, что скажет об этом Кеннеди. Если 
он думает по-другому, пусть сам об этом и объявит. Проблема в том, что просто 
нет денег для одновременного финансирования текущих проектов и его новых идей" 
*1.
       Во время работы над составлением окончательного варианта бюджета 
Эйзенхауэру докладывали, какие программы не могут быть урезаны. Гудпейстер 
записал: "Президент сказал, что если бы он был диктатором, то мог бы сократить 
представленный ему бюджет на 20 процентов без ущерба для страны, просто 
исключив из него целый ряд священных коров и абсолютно бесполезные, но хорошо 
налаженные виды работ" *2. На другом совещании, где присутствовали Гейтс и 
представители Министерства обороны, Эйзенхауэр неодобрительно отозвался о той 
степени значимости, которую Кеннеди и его советники придавали концепции 
"гибкого реагирования" Максвелла Тейлора.
       Основная забота Эйзенхауэра в 1961 году была та же самая, что и в 1953 
году, а именно: поддерживать здоровое состояние экономики. Гудпейстер записал 
слова Эйзенхауэра: "Мы должны постоянно задавать себе вопрос: сокращаем ли мы 
все те расходы, которые могут быть сокращены? Например, в его представлении, 
совершенно ясно, что единственный путь, позволяющий нам выиграть битву, — 
сохранение потенциала сдерживания. Может быть, есть некоторый смысл в создании 
и использовании нескольких мобильных элементов, но он не может представить себе 
никаких "малых войн". Все большее и большее значение приобретает вопрос крупной 
войны и ее сдерживания" *3.
       Эйзенхауэр, однако, знал, что его взгляды уже были рассмотрены и 
отвергнуты командой Кеннеди, которая была твердо намерена тратить больше денег, 
чем поступало в бюджет, сократить налоги и резко увеличить затраты на нужды 
обороны, в том числе на ядерный арсенал и системы доставки, а также на обычные 
виды вооружений, что позволит создать потенциал для "гибкого реагирования".
       Несмотря на недовольство политикой Кеннеди, к нему лично, как и к его 
преемнику, Эйзенхауэр не испытывал чувства вражды, как к Трумэну. Этому 
способствовало то, что Кеннеди во время избирательной кампании проявил мудрость,
 воздерживаясь от прямых нападок лично на Эйзенхауэра. 6 декабря по приглашению 
Эйзенхауэра Кеннеди прибыл в Белый дом на брифинг, который проводил сам 
Президент. Он приехал в лимузине, сидел один на заднем сиденье. Эйзенхауэр и 
его помощники опасались, что он может появиться с группой помощников, как бы 
готовясь к празднованию своей победы. На Эйзенхауэра произвело также хорошее 
впечатление умение Кеннеди держать себя. Во время брифинга в Овальном кабинете 
Кеннеди слушал внимательно и с интересом объяснения Эйзенхауэра о том, как 
функционирует Белый дом.
       В разговоре с Кеннеди Эйзенхауэр особо подчеркнул важность проблемы 
платежного баланса. "Я молюсь, чтобы он понял ее", — записал Эйзенхауэр в своем 
дневнике. Он был доволен, что Кеннеди проявил себя "как человек серьезный, 
честный и ищущий информацию". Эйзенхауэр сообщил Кеннеди, что из-за утечки 
золота и в результате того, что Америка, по убеждению Эйзенхауэра, несет 
расходы, значительно превышающие ее долю в обороне свободного мира, он 
намеревался оповестить страны — члены НАТО: если они не примут энергичных мер 
для прекращения оттока золота из США, то США отзовут часть своих войск из 
Европы. Эйзенхауэр заверил Кеннеди: он объявит о своих намерениях таким образом,
 что за Кеннеди останется свобода выбора, включая и отказ от этой политики (что 
Кеннеди и сделал ровно через неделю после вступления на пост президента). Затем 
Кеннеди спросил Эйзенхауэра, каково его личное мнение о Макмиллане, де Голле и 
Аденауэре. Эйзенхауэр посоветовал приложить все усилия, чтобы сначала обсудить 
вопросы при встрече с каждым в отдельности, а затем всем вместе. Если он так 
поступит, то "на него произведут впечатление их компетентность и честность".
       Под конец встречи Кеннеди поинтересовался, готов ли Эйзенхауэр послужить 
стране "в тех областях и в таком качестве, которые соответствовали бы 
обстоятельствам". Эйзенхауэр сказал, что "ответ очевиден", при этом добавил, 
что это могла бы быть область серьезных конференций и консультаций по вопросам, 
которые Эйзенхауэр знал достаточно хорошо, "а не поручения, связанные с 
необходимостью частых и длительных поездок". Кеннеди с этим согласился.
       Последний вопрос, заданный Кеннеди, касался возможности использовать 
Гудпейстера два или более месяцев на работе в составе новой Администрации. 
Эйзенхауэр был против этого. Он сказал, что Гудпейстер желает возвратиться на 
действительную военную службу, для него сохраняется должность, и что, по его 
мнению, Кеннеди нужно немедленно назначить кого-нибудь, кто мог бы сидеть рядом 
с Гудпейстером в течение последнего месяца. Но Кеннеди заметил, что "без 
Гудпейстера он будет поставлен в трудное положение". Тогда Эйзенхауэр напомнил, 
что вскоре Кеннеди станет главнокомандующим и сможет приказать Гудпейстеру 
выполнять порученные обязанности. Кеннеди пообещал сохранить открытой вакансию 
на действительной военной службе для Гудпейстера *4. Встреча закончилась на 
этой приятной ноте взаимного согласия. Она была намного более гладкой по 
сравнению с той, которая была с Трумэном перед вступлением Эйзенхауэра на пост 
президента в 1952 году.
       Одной из проблем была Куба, и Кеннеди хотел ее обсудить. Эйзенхауэр 
направил Кеннеди краткое изложение результатов совещания по этому вопросу, 
состоявшегося неделей раньше. На этом совещании Администрация рассматривала 
возможные варианты действий в связи с подготовленной ЦРУ программой операций на 
Кубе. Грей вел запись совещания. Он отметил: "Президент задал два вопроса: 1) 
Действуем ли мы достаточно изобрета