р был разочарован — до 
самого последнего момента он надеялся, что кандидатом в вице-президенты будет 
Ал Груентер или Боб Андерсон, и, хотя он сомневался, сможет ли Лодж эффективно 
вести выборную кампанию, решение Никсона он признал*57.
       Сразу же после проведения конференции Республиканской партии Эйзенхауэр 
постарался убедить Кеннеди умерить критику его политики в области обороны. Он 
проинструктировал Аллена Даллеса провести брифинг с обоими Кеннеди и Джонсоном. 
Эйзенхауэр хотел, чтобы Даллес основной акцент сделал на том, насколько сильна 
американская позиция в вопросах обороны. Но Даллес предпочел говорить о 
событиях в Берлине, на Кубе, в Иране, на Ближнем Востоке, на Формозе, в НАТО и 
в Конго. Сенаторов-демократов интересовали только те события, которые могли 
быть затронуты в ходе избирательной кампании. Кеннеди все же задал Даллесу 
прямой вопрос: "Каково наше положение в ракетной гонке?" В своей докладной 
записке на имя Президента о проведенном брифинге Даллес писал: "Я ответил, что 
компетентным органом в этом вопросе является Министерство обороны..."*58 Такой 
ответ вряд ли можно было считать удовлетворительным, и Кеннеди чувствовал себя 
свободным продолжать говорить о "ракетном отставании".
       Кампания, проводившаяся Кеннеди, вынудила Эйзенхауэра решиться 
преградить ему путь. Он встретился с Никсоном, и они договорились, что 
Президент окажет Никсону поддержку на последней фазе кампании, когда он будет 
выступать с речами в различных городах страны. Однако за кулисами Эйзенхауэр 
уже начал уговаривать своих друзей-миллионеров пожертвовать часть денег и 
энергии на проведение выборов. 8 августа, например, он позвонил Пэту Джоунсу, 
одному из самых близких друзей, возглавлявшему нефтяную компанию "Ситиз сервис 
ойл компани". Эйзенхауэр попросил Джоунса употребить все свое влияние на 
промышленность, и она "сделала бы что-нибудь такое, чтобы в течение ближайших 
трех месяцев можно было бы говорить не в пессимистическом, а в более 
оптимистическом тоне". Он хотел, чтобы Джоунс проявил активность по сбору 
средств в фонд выборов. "Президент также сказал, что правительство начало 
расходовать средства по некоторым статьям в более быстром темпе; некоторые 
компании могли бы поступить таким же образом"*59.
       Помимо содействия в стимулировании экономики и сбора средств в фонд 
выборов, Эйзенхауэр мог оказать Никсону немалую помощь, используя свои 
пресс-конференции. Он постарался сделать это, но результаты были отрицательными.
 Независимо от того, какой вопрос ему задавали в отношении Никсона или что он 
сам намеревался сказать, его высказывания, казалось, всегда содержали второй 
или даже третий смысл, в них никогда не было четкой полной поддержки Никсона, 
которая ему была так необходима. Итоговый результат можно охарактеризовать 
почти как полный провал.
       10 августа кто-то из репортеров спросил Эйзенхауэра, собирается ли он 
поддержать Никсона, "возвысив голос... в большей степени, чем он это делал 
ранее, имея в виду его ответственность за кандидата", Эйзенхауэр ответил, что 
только он сам может принимать решения. Он будет продолжать, как и прежде, 
консультироваться с Никсоном, но если возникнет необходимость, то "я буду 
принимать решение в соответствии с моим суждением". Зашел ли Никсон слишком 
далеко в своих попытках потакать Рокфеллеру? "Ну, — ответил Эйзенхауэр, — я не 
думаю, что он чувствует, что потакает". Питер Лисагор спросил Эйзенхауэра, 
имеет ли он что-либо против того, чтобы Никсон проводил свои пресс-конференции, 
представляя собственные суждения по вопросам обороны. Эйзенхауэр ответил, что 
не возражает против этого. "Я совершенно уверен: за исключением незначительных 
деталей, он будет говорить то же самое, что и я буду говорить. У меня нет 
никаких возражений против его выступлений в широкой аудитории на любую тему..."
       Сара Макклендон хотела знать, является ли последний запрос Эйзенхауэра 
Конгрессу о выделении дополнительных средств на военные расходы "переменой 
курса в связи с ситуацией в мире, или этот шаг предпринят под влиянием м-ра 
Никсона и м-ра Рокфеллера". Эйзенхауэр резко отреагировал: "На меня никто не 
оказывал никакого влияния, за исключением моих военных советников, моих 
советников в Государственном департаменте и моего собственного суждения". 
Чарльз Бартлетт спросил, были ли какие-либо расхождения между Никсоном и 
Президентом по вопросу ядерных испытаний. "Я не могу вспомнить, — ответил 
Эйзенхауэр, — что когда-нибудь он сказал что-то особенное по вопросу о 
подземных ядерных испытаниях"*60.
       Основным козырем Никсона в его конфронтации с Кеннеди, по словам 
Президента, был опыт в принятии трудных решений. Но на одной из 
пресс-конференций, продолжавшейся полчаса, Эйзенхауэр отрицал, что Никсон или 
кто-либо другой принимал участие в принятии решений. В частности, он отрицал, 
что с Никсоном консультировались по вопросу увеличения военного бюджета. Он 
признал, что даже не может вспомнить, каким мог быть совет Никсона по проблеме 
ядерных испытаний.
       Две недели спустя на очередной пресс-конференции ситуация еще более 
ухудшилась. Сара Макклендон попросила Эйзенхауэра "назвать несколько решений по 
крупным вопросам, принимавшихся с участием Никсона...". Эйзенхауэр ответил: "Я 
не знаю, почему люди не могут понять одного: никто, кроме меня, не может 
принимать решения... у меня много разных советников, и одним из основных 
является г-н Никсон... Ну, если вы говорите о других лицах, которые имеют свою 
долю в решении, то как они это могут? Никто из них не может, потому что на ком 
же тогда будет лежать ответственность?"
       Несколько позже на той же пресс-конференции Чарльз Мор из журнала "Тайм" 
вновь поднял этот вопрос, мотивируя это тем, что Никсон "почти хочет сказать, 
что имеет огромный практический навык быть прези