| |
закона и старших и старомодного патриотизма"*28.
Как и большинство американцев старшего поколения, Эйзенхауэр с опаской
наблюдал за некоторыми тенденциями развития в 60-е годы. Почему у современной
молодежи так мало сходства с его поколением юных? Почему те, кто уклоняются от
призыва в армию, не являются объектом презрения, как это было во время второй
мировой войны? Почему молодежь не получает удовольствия от фокстрота, пива и
сигарет и предпочитает рок-н-ролл, марихуану и ЛСД*? Почему самый популярный
артист сегодня Энди Уорхол, а не Норман Рокуэлл? Эйзенхауэра удручало падение
уровня "нашего представления о красоте, порядочности и морали" в связи с
использованием Голливудом, издателями книг и журналов "вульгарности,
чувственности и самых последних непристойностей с целью продажи своей
продукции", в связи с сортом картин, "которые смотрятся так, как будто по ним
ездил старый разбитый "форд", нагруженный красками"*29.
[* ЛСД — сильный наркотик, обладает выраженным галлюциногенным действием.
]
Главную причину падения морали и утраты хорошего вкуса он усматривал в
снижении уровня руководства страной. По меньшей мере это мнение можно считать
справедливым в отношении кандидатов в президенты на выборах 1968 года. Он не
мог избежать чувства личной ответственности за поражение республиканцев в 1964
году: тогда он не выступил с осуждением позиции Барри Голду-отера и не назвал
кандидата, пользующегося его личной поддержкой. На этот раз он был полон
решимости не повторить старой ошибки.
Он выступал в пользу кандидатуры Никсона и в 1968 году, но, в отличие от
1960 года, у него не было никаких сомнений на этот счет. И не столько потому,
что изменилась его оценка Никсона, хотя Никсон и вырос в его глазах, сколько
из-за того, что иного выбора не было. Все другие претенденты — Нельсон
Рокфеллер, Джордж Ром-ни и Барри Голдуотер — по разным причинам были
неприемлемы, а в сравнении с любым кандидатом от Демократической партии Никсон
был, в глазах Эйзенхауэра, на десять голов выше.
Уже в 1966 году Эйзенхауэр высказал открыто это мнение. В ноябре,
незадолго до выборов в Конгресс, Джонсон выпустил заряд по Никсону, который
ездил по стране и выступал в поддержку кандидатов от Республиканской партии.
Джонсон назвал Никсона "хроническим участником кампании", который "в
действительности никогда не мог узнать и понять, что происходит". В
подтверждение Джонсон процитировал слова Эйзенхауэра, сказанные им в 1960 году
на пресс-конференции по поводу того, воспользовался ли он наиболее крупной
идеей Никсона. Айк ответил тогда журналисту: "Если вы дадите мне неделю времени,
то я подумаю об одной". Эйзенхауэр позвонил Никсону из Геттисберга и сказал:
"Дик, я могу бить себя каждый раз, когда некоторые ослы треплют этот случай:
"дайте мне неделю" — будь он проклят! Но Джонсон зашел слишком далеко... Я
просто хочу, чтобы вы знали: сейчас же я сделаю заявление по этому поводу"*30.
В заявлении, которое широко освещалось в средствах массовой информации,
Эйзенхауэр утверждал, что он "всегда испытывал глубочайшее уважение как в
личном, так и в служебном плане" к Никсону, который был "одним из наиболее
информированных, наиболее способных и наиболее энергичных вице-президентов в
истории Соединенных Штатов и в этом качестве внес громадный вклад в четкое
функционирование нашего правительства. Он постоянно был в курсе всех важнейших
проблем Соединенных Штатов во время моей Администрации. Любое предположение,
что это было не так или что я когда-либо не испытывал к Дику Никсону
глубочайшего уважения и не ценил его исключительно высоко, является
ошибочным"*31. (Следует заметить, что Эйзенхауэр, когда бы ни говорил о Никсоне,
никогда не мог дать четкий ответ. И в этом случае он не произнес:
"консультировались" с Никсоном по "наиболее важным проблемам", а использовал
вместо этого выражение "был в курсе".)
14 марта 1967 года Эйзенхауэр провел экспромтом пресс-конференцию в
клубе "Эльдорадо кантри". С ним был губернатор Калифорнии Рональд Рейган.
Репортеры шумели и старались вовсю, чтобы Эйзенхауэр обратил на них внимание.
Один из репортеров спросил, что он думает о Рейгане, и одновременно другой
поинтересовался его мнением о Никсоне. Повернувшись к тому, кто спрашивал о
Никсоне, Эйзенхауэр сказал: "Он один из самых способных людей, которых я знаю,
это человек, которым я глубоко восхищаюсь и к которому испытываю большую
привязанность". Однако большинство репортеров слышали только первый вопрос о
Рейгане и предположили, что ответ Эйзенхауэра относится к губернатору. На
следующий день газеты процитировали Эйзенхауэра: "Губернатор Рейган — один из
тех людей в мире, которыми я больше всего восхищаюсь". Уолтер Кронкайт сделал
сообщение в такой же форме в вечернем выпуске телевизионных новостей.
Эйзенхауэр позвонил ему с намерением все расставить на свои места. Кронкайт, по
утверждению Эйзенхауэра, "с огорчением признал, что свою информацию почерпнул
из сообщения в газете и надеется со временем ее исправить". Эйзенхауэр, однако,
оказался в тупике; вряд ли он мог дать опровержение, утверждая, что "Рейган —
не один из тех людей в мире, которыми я восхищаюсь больше всего". Во всяком
случае, он действительно восхищался Рейганом. Как-то в разговоре с Артуром
Ларсоном он усомнился: вряд ли Рейган в такой степени правый, как его
изображают.
Никсон все еще был его человеком*32. Он это откровенно говорил деятелям
Республиканской партии в частных беседах и в переписке. Его стандартным
выражением была фраза (как, например, в письме к Фреду Ситону из штата
Небраска): "Я не могу подумать ни о ком, кто был бы лучше Дика Никсона
|
|
