| |
пишет Уитмен, "Президент продиктовал... поздравительную телеграмму в связи с
его речью... [и поручил] направить ее Никсону". Говоря от имени всех, кто хотел
проникнуть в глубины взаимоотношений Эйзенхауэра и Никсона, а также от имени
большой группы людей, которые хотят постигнуть смысл американской политики,
Уитмен признается: "Я не понимаю" *68.
8 ноября было днем выборов. Эйзенхауэр присоединился к Джону и Барбаре,
которые следили за ходом голосования. Первые сообщения обескураживали,
поскольку на востоке страны подавляющее большинство голосовало за Кеннеди. В 11
часов вечера Эйзенхауэр пошел спать, думая о самом худшем. Когда он проснулся
на следующее утро, то количество голосов, полученных от населения, было почти
равным — Никсон сократил разрыв; что же касается голосов выборщиков, то
ситуация продолжала выглядеть безнадежной. Вскоре после полудня позвонил Никсон
из своей штаб-квартиры в Калифорнии. Он считал, что одержит победу в Калифорнии,
Иллинойсе и Миннесоте, но этого будет недостаточно. Никсон отметил, что
количество голосов за него на 7 процентов превышает отданные за выборщиков от
Республиканской партии, и он проиграл "из-за слабости Республиканской партии".
Эйзенхауэр посоветовал Никсону хорошо отдохнуть. Затем он деликатно высказал
свое отношение к выборной кампании и самим выборам: "Мы можем гордиться этими
последними восьмью годами". Никсон ответил: "Мы сделали великолепную работу"
*69
Позднее Никсон сказал Эйзенхауэру, что никогда раньше не слышал, чтобы
Президент говорил в таком удрученном тоне. Эйзенхауэр согласился — тон его был
именно такой. Но он не признался Никсону, что было тому причиной, — это он
сказал Уитмен. Его тон объяснялся не столько поражением Никсона, сколько его
собственным чувством, будто от него отвернулись. Уитмен записала, что все утро
Президент продолжал повторять: "Это отказ от признания всего того, что я сделал
за восемь лет"*70.
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ
РАССТАВАНИЕ С БЕЛЫМ ДОМОМ. ПОДВЕДЕНИЕ ИТОГОВ
Последние десять недель нахождения у власти Администрации Эйзенхауэра
были периодом бездействия. Эйзенхауэр как бы выполнял роль присматривающего за
домом и не предпринимал никаких новых инициатив. Он продолжал следить за тем,
чтобы возможности выбора оставались открытыми по таким вопросам, как ядерные
испытания, платежный баланс, Индокитай, Берлин и Куба, — пусть будущий
президент принимает по ним решения. Но в одном вопросе — бюджета — Эйзенхауэр
все же постарался связать Кеннеди руки. Он внимательно работал над составлением
бюджета, начиная с первых дней своего отпуска, который он проводил в Аугусте,
Он сказал Слейтеру: "Вы знаете, я собираюсь настоять на сохранении
сбалансированного бюджета независимо от того, что скажет об этом Кеннеди. Если
он думает по-другому, пусть сам об этом и объявит. Проблема в том, что просто
нет денег для одновременного финансирования текущих проектов и его новых идей"
*1.
Во время работы над составлением окончательного варианта бюджета
Эйзенхауэру докладывали, какие программы не могут быть урезаны. Гудпейстер
записал: "Президент сказал, что если бы он был диктатором, то мог бы сократить
представленный ему бюджет на 20 процентов без ущерба для страны, просто
исключив из него целый ряд священных коров и абсолютно бесполезные, но хорошо
налаженные виды работ" *2. На другом совещании, где присутствовали Гейтс и
представители Министерства обороны, Эйзенхауэр неодобрительно отозвался о той
степени значимости, которую Кеннеди и его советники придавали концепции
"гибкого реагирования" Максвелла Тейлора.
Основная забота Эйзенхауэра в 1961 году была та же самая, что и в 1953
году, а именно: поддерживать здоровое состояние экономики. Гудпейстер записал
слова Эйзенхауэра: "Мы должны постоянно задавать себе вопрос: сокращаем ли мы
все те расходы, которые могут быть сокращены? Например, в его представлении,
совершенно ясно, что единственный путь, позволяющий нам выиграть битву, —
сохранение потенциала сдерживания. Может быть, есть некоторый смысл в создании
и использовании нескольких мобильных элементов, но он не может представить себе
никаких "малых войн". Все большее и большее значение приобретает вопрос крупной
войны и ее сдерживания" *3.
Эйзенхауэр, однако, знал, что его взгляды уже были рассмотрены и
отвергнуты командой Кеннеди, которая была твердо намерена тратить больше денег,
чем поступало в бюджет, сократить налоги и резко увеличить затраты на нужды
обороны, в том числе на ядерный арсенал и системы доставки, а также на обычные
виды вооружений, что позволит создать потенциал для "гибкого реагирования".
Несмотря на недовольство политикой Кеннеди, к нему лично, как и к его
преемнику, Эйзенхауэр не испытывал чувства вражды, как к Трумэну. Этому
способствовало то, что Кеннеди во время избирательной кампании проявил мудрость,
воздерживаясь от прямых нападок лично на Эйзенхауэра. 6 декабря по приглашению
Эйзенхауэра Кеннеди прибыл в Белый дом на брифинг, который проводил сам
Президент. Он приехал в лимузине, сидел один на заднем сиденье. Эйзенхауэр и
его помощники опасались, что он может появиться с группой помощников, как бы
готовясь к празднованию своей победы. На Эйзенхауэра произвело также хорошее
впечатление умение Кеннеди держать себя. Во время брифинга в Овальном кабинете
Кеннеди слушал внимательно и с интересом объяснения Эйзенхауэра о том, как
функционирует Белый дом.
В разговоре с Кеннеди Эйзенхауэр особо подчеркнул важность проблемы
платежного баланса. "Я молюсь, чтобы он понял ее", — записал Эйзенхауэр в своем
|
|
