|
советского правительства». Ершов, разумеется, понимал, что по этой самой
причине «Литературная газета» и была избрана для такой публикации…
Советские дипломаты в Тель-Авиве занимали все более антиизраильские позиции.
Тридцатого апреля пятьдесят первого года посланник в Израиле Ершов
телеграфировал в Москву:
«Посылать в этом году приветственную телеграмму от имени т. Шверника по случаю
дня независимости считаю нецелесообразной. Государство Израиль, получившее
независимость три года тому назад, в значительной степени утратило ее, вступив
в империалистический лагерь США и Англии…
Отношение к СССР стало враждебным. Антисоветская пропаганда ведется
систематически и принимает все более широкие масштабы».
Советские дипломаты в других точках земного шара еще вполне дружелюбно
относились к еврейскому государству.
Девятого июня пятидесятого года советский представитель при ООН Яков
Александрович Малик принял своего израильского коллегу Аббу Эбана, который стал
одновременно и послом в США. Присутствовал и советник израильской делегации
Гидеон Рафаэль.
«Беседа продолжалась более часа, — записал Абба Эбан, — но и по прошествии
столь долгого времени нам было нелегко уговорить г-на Малика, что пришла пора
расстаться. Поскольку советские представители жестко бойкотируют учреждения ООН,
они свободны от груза текущей работы в разного рода международных комитетах и
комиссиях и имеют возможность вести долгие и основательные беседы со своими
гостями.
Более того, в советском представительстве, оказавшемся в самоизоляции,
ощущается дух некоторой оторванности от реальной жизни, отсюда жажда любой
информации извне. Это стремление вобрать все впечатления и оценки из любых
возможных источников особенно проявляется в отношении нас, так как похоже, что,
по убеждению советских представителей, мы обладаем такими обширными связями в
США, что можем докопаться до самых корней явной и тайной политики».
Дело в том, что Советский Союз находился в прямой конфронтации с ООН.
Советские представители в пятидесятом году блокировали переизбрание норвежца
Трюгве Ли на пост генерального секретаря.
Министр иностранных дел Вышинский прибыл в Нью-Иорк и ораторствовал
безостановочно. Оратор он был сильный, это все признавали. Среди западных
дипломатов таких златоустов не нашлось. Но норвежца все-таки вновь избрали
генсеком. Советские представители его игнорировали.
Яков Малик не без удовольствия рассказывал своему младшему коллеге Виктору
Исраэляну, что когда в ту пору встречал Трюгве Ли в здании ООН, то громогласно
вопрошал:
— Почему охрана пропускает в служебные помещения ООН посторонних лиц?
В октябре пятидесятого года израильского посланника Намира отозвали на родину
и сделали генеральным секретарем Гистадрута (профсоюзов). Он пришел к Громыко
прощаться. Андрей Андреевич был крайне любезен:
— Вам хорошо, поскольку вы возвращаетесь домой, а нам грустно, поскольку вы
нас покидаете.
На приеме в чехословацком посольстве Намир говорил с Громыко и его женой
Лидией Дмитриевной, имевшей большое влияние на мужа. «Последняя в основном
расточала комплименты и сожаления в связи с моим отъездом, — телеграфировал
Намир в свое министерство. — Нельзя было без эмоций воспринимать эти простые и
сердечные слова, произносимые с особой русской теплотой, без тени
дипломатического этикета».
Четвертого октября МИД Израиля в установленном порядке запросил агреман на
назначение посланником в Советском Союзе министра просвещения и культуры
Израиля Шнеура Залмана Шазара (Рубашова). Первый документ, который он подписал,
став министром, было постановление о всеобщем и бесплатном образовании в
Израиле.
Советские дипломаты обратились в министерство государственной безопасности.
Оттуда поступил ответ за подписью первого заместителя министра госбезопасности
генерал-лейтенанта Сергея Ивановича Огольцова (он руководил убийством Соломона
Михоэлса в Минске).
В справке МГБ говорилось о «недоброжелательном отношении» Шазара к Советскому
Союзу, а также о том, что его брат, советский гражданин, недавно был приговорен
к десяти годам «за антисоветскую националистическую деятельность».
Доложили Сталину. Вождь распорядился ответить израильтянам, что в вопросе о
кандидатуре посланника «встретились затруднения». Шазар в Москву не приехал. В
шестьдесят третьем году он стал президентом Израиля.
Посланником в Москву приехал Шмуэль Эльяшив. С сорок пятого года он был членом
исполкома Гистадрута. После создания Израиля стал директором
Восточноевропейского департамента МИД Израиля, в пятидесятом году его отправили
посланником в Чехословакию и Венгрию.
Тридцать первого августа пятьдесят первого года Эльяшив посетил заместителя
министра иностранных дел Александра Ефремовича Богомолова, который окончил
Высшую военно-педагогическую школу и преподавал на Химических курсах
усовершенствования командного состава Красной армии и заведовал кафедрой
диалектического материализма Всесоюзного института кожевенной промышленности
имени Л. М. Кагановича.
Из института Богомолова взяли в аппарат ЦК, а в тридцать девятом перевели в
наркомат иностранных дел генеральным секретарем. Во время войны Богомолов был в
|
|