начнется? Попытались надавить на Израиль.
 Первого июня Громыко отправил записку в ЦК:

 «Последние сообщения из Тель-Авива подтверждают возможность развязывания 
Израилем военных действий против ОАР под предлогом закрытия судоходства через 
Тиранский пролив.
 В Израиле сейчас завершена всеобщая мобилизация и таким образом ликвидирован 
тот разрыв в восемь—десять дней в степени готовности этой страны к военным 
операциям по сравнению с ОАР, о котором говорил Бадран в беседах с А. Н. 
Косыгиным в Москве…»

 Громыко просил у политбюро санкции, чтобы сделать грозное представление послу 
Израиля в Москве.
 Второго июня Громыко принял израильского посла Каца и пригрозил ему, что 
военные действия могут погубить еврейское государство: «Если правительство 
Израиля решило бы взять на себя ответственность за развязывание военного 
конфликта, то оно должно было бы заплатить полной мерой за последствия такого 
шага».
 Советские правительство договорилось с Алжиром о срочной переброске имевшихся 
там советских истребителей в Египет. Алжиру была обещана компенсация, но чуть 
позже.

 РАЗГРОМ И НОВЫЙ РАЗРЫВ

 Советские ноты протеста уже не могли спасти Египет и Сирию. Пятого июня 
началась новая война на Ближнем Востоке, которая закончилась полным разгромом 
арабских армий.
 Шестого июня заместитель министра иностранных дел Владимир Семенов записал в 
дневнике:

 «Вчера утром разразилась война между Израилем и ОАР.
 В субботу мы составили с военными записку, из которой ясно было, что Израиль 
отмобилизован и в военно-техническом отношении подготовлен лучше, чем арабы. 
Имелось в виду послать меня в Каир, уламывать Насера занять более гибкую и 
осторожную позицию по вопросам судоходства в заливе Акаба…
 Все переменилось. Сирийский мининдел Махус из рычащего льва стал напуганной 
собачкой. Насер утратил почти все, чего он добивался, объединив под знаменем 
решения палестинской проблемы почти всех арабов… Бои продолжаются, но поражение 
арабов, их новое историческое унижение несомненно.
 Мы стараемся спасти арабов через ООН путем дипломатических демаршей и 
публичных заявлений. Все эти дни я почти не выходил из министерства, вертясь в 
разнообразных направлениях.
 Сейчас пять часов утра. Не стоит описывать, чего мне стоит вся эта баталия. 
Ведь с подъемом Арабского Востока связаны целых двенадцать лет беспрерывного 
труда. И вот опять снова почти все на земле. Камень снова надо катить наверх, 
хотя он и отдавил порядком ноги, катясь вниз».

 В одном из подвалов Кремля находился так называемый «красный телефон» — прямая 
линия шифрованной связи с Белым домом в Вашингтоне. Пятого июня по этому 
аппарату Косыгин связался с президентом Линдоном Джонсоном. Косыгин появился в 
подвале вместе с новым председателем КГБ Андроповым и Громыко. Все они 
оказались в подвале в первый раз и дружно спросили: «А где же телефон?»
 На самом деле это был просто телетайп. Отвечал за эту аппаратуру КГБ. 
Телетайпистки ужасно волновались из-за присутствия высокого начальства. 
Нервничал и генерал КГБ, который ими руководил.
 На сей раз — в отличие от того, что произошло во время синайской войны, — 
американцы отказались вместе с Советским Союзом осудить Израиль. Соединенные 
Штаты считали, что для Израиля это была оборонительная война.
 Седьмого июня в шесть часов утра Семенов записал в дневнике:

 «Только что приехал из министерства. Сегодня ночь была кульминационным пунктом 
ближневосточного кризиса, напоминавшим кубинский. До трех ночи был на заседании 
политбюро, потом в МИДе. Кажется, узелок начинает развязываться.
 Совет Безопасности принял решение о принятии мер к безотлагательному 
прекращению военных действий.
 Из Каира шли сигналы «SOS», там была утрачена воля к сопротивлению. Хорошо 
обученная и вооруженная израильская армия дала урок малообразованным крестьянам 
египтян, не могущим владеть техникой и разбегающимся при звуке выстрела. Все 
это было и трагично, и комично…»

 Египет находился в настолько бедственном положении, что умолял Москву 
остановить израильское наступление любыми средствами. Впавший в отчаяние Насер, 
вспоминал известный дипломат Валентин Фалин, заведовавший тогда отделом в МИД, 
предлагал установить союзнические отношения, создать для Советского Союза 
военные базы в любом египетском порту.
 По этой причине советский представитель в Совете Безопасности Федоренко 
настаивал только на прекращении огня и не требовал осудить Израиль и призвать 
его уйти с завоеванных территорий.
 Седьмого июня Леви Эшкол сказал советскому послу Чувахину, что готов в любое 
время гласно или негласно приехать в Москву или принять представителя