| |
рассматривается Президиумом только при обращении заинтересованной стороны.)
Материал на остальных семнадцать человек был затем рассмотрен на Совещании,
и хотя в отношении их не было обращений заинтересованных лиц, в Президиуме
Верховного Совета СССР возникло предложение об отмене решения о лишении этих
людей наград. Это и было сделано Указом от 9 марта 1973 г.
Случайно узнал, что Арам Хачатурян лежит в загородной Кремлевской
больнице и, более того, на завтра ему назначена серьезная и опасная
операция. Я созвонился с главным врачом больницы Живодеровым, чтобы
проверить эти сведения. Все подтвердилось.
Я спросил о психологическом состоянии больного. Главный врач ответил, что
состояние больного хорошее, он не волнуется. Я спросил: "Если я посещу
сегодня, то есть накануне операции, это не окажет отрицательного влияния на
больного?" - "Нет, наоборот, это будет хорошо". Тогда я взял хороший букет
гвоздик и неожиданно зашел к Хачатуряну в палату. Он был очень рад этой
встрече. Я там застал его сына с супругой, а жена Хачатуряна в тот момент
была дома.
Я старался вести беседу в духе, его поддерживающем. Но он опасений не
высказывал. Беседа затянулась, она не касалась политических тем, но
затронуты были такие вопросы, которые могли его развлечь и помочь успокоению
его душевного состояния.
Через день я позвонил снова Живодерову, который сказал мне, что операция
была трудной и длительной. Я каждый день интересовался состоянием здоровья
больного после операции и на десятый день, когда узнал, что для него не
будет трудным мое посещение, я вновь его навестил. Он так же встретил меня с
радостью, но было видно, что боль его беспокоит. В этот раз у него была жена
Нина Владимировна. Я хвалил врачей, что сделали удачно операцию. Он
соглашался с этим, но жаловался на продолжающиеся боли. А до этого мне врач
сказал, что операция вообще прошла хорошо, но не исключено, что придется
резать второй раз, так что я был предупрежден, что будет еще одна операция.
Так и оказалось. Более того, потом потребовалась третья операция - и это
на протяжении примерно полутора месяцев!
Так что день рождения Хачатуряна и присвоение ему звания Героя
Социалистического Труда совпало с его пребыванием в больнице, но он уже
свободно ходил и чувствовал себя неплохо.
Я написал ему поздравление с 70-летием и, нарвав у себя на даче букет
сирени и захватив подаренный мне когда-то 50-летний армянский коньяк, поехал
к Хачатуряну в больницу поздравить его. Эта бутылка коньяка была прислана
армянами моему брату Артему Ивановичу в подарок. Но он не пил крепких
напитков, и его супруга переслала эту бутылку мне в подарок. Я оставил ее на
случай кому-либо подарить. Вот такой хороший случай мне и выдался.
У Хачатуряна было хорошее настроение. Правительство дало очень высокую
оценку его деятельности. Он был очень доволен. Он стал вспоминать о первых
наших встречах. Как-то, когда я был в Ереване во время выборов, был устроен
прием в честь моего прибытия от имени ЦК партии и Президиума Верховного
Совета Армении. Тогда секретарем ЦК КП Армении был Арутюнов. Как вспоминал
Хачатурян, он узнал, что я нахожусь в Ереване, но на прием не был приглашен.
И вот в 2 часа ночи его разбудили и привезли на прием. Он так торопился, что
забыл взять жену, которая также была с ним в Ереване. Я, как он вспоминал,
был удивлен, что такого крупного музыканта, уважаемого человека не
пригласили на прием. Убедительных доводов в оправдание мне не привели.
А Хачатурян мне объяснил, что тогда многие ереванцы считали его
московским музыкантом, а не ереванским. И тогда в беседе с ним я
раскритиковал такое отношение к нему как неправильное, потому что Москва -
столица нашей Родины и работа в Москве не лишает человека того уважения,
которым пользуются такие же работники в Ереване.
Наконец, он вспомнил, что как-то в беседе я ему сказал, что он может и
должен написать музыку для армянского балета на современную тему. Он приехал
в Ереван и в течение года написал музыку для балета "Гаянэ".
Во время армянской декады в Москве этот балет был поставлен и произвел
большое впечатление. Армения была первой республикой, которая привезла на
декаду армянского искусства в Москву свой национальный балет.
Он вспомнил также, как мы с ним обсуждали вопрос о написании музыки еще к
одному балету. Тогда я предложил ему образ Спартака, вождя повстанцев,
который очень подходил бы в герои революционного балета.
К тому же, несмотря на давность событий, образ не теряет черт
современности. "Не случайно ведь, что немецкие коммунисты, уйдя от
социал-демократов, новую партию назвали "Спартак". Да и мы, работая в
Тбилиси над организацией молодежного марксистского союза в Закавказье, тоже
назвали его "Спартак".
Хачатуряну все это очень понравилось, и он написал музыку к новому балету
"Спартак", который не нуждается в похвале, потому что чем больше его
показывают, тем больше он завоевывает симпатии и любовь зрителей и
слушателей. Этот балет идет на сценах многих театров нашей страны и за
границей.
Словом, этот разговор показал мне, на каком большом подъеме находится
композитор.
Он сказал, что официальное его чествование будет проходить осенью. В
связи с этим он собирается съездить на концерты в ряд городов, в том числе и
в Закавказские республики. Просил присутствовать, когда будет отмечаться его
|
|
