операцию. Для этого дела у него подобраны соответствующие люди, знающие свое
дело. Министр может быть в курсе крупных  операций  и  отвечать  за  них.  В
данном же случае нельзя Меньшикова обвинять. Это может с каждым случиться".
   Это Сталина опять не убедило. "Нет, - говорит он, - ты не прав. Меньшиков
отвечает за все". Я тогда сказал: "Давайте лучше хорошо проверим  это  дело,
найдем виновных". Я знал, что без поиска виновных он не успокоится. "Хорошо,
- согласился Сталин. - Организуй проверку  и  сообщи  результаты".  Разговор
проходил в нормальном тоне, спокойно.
   Мы разошлись. В 5 часов утра я был в Сухуми. Конечно, не  было  смысла  в
это время звонить в Москву и давать указание о  проверке.  Считая,  что  это
дело не экстренное, я решил поспать, а днем позвонить. Проснувшись около  12
часов, позвонил Власову в Москву (он был моим заместителем в Бюро Совмина по
торговле и пищевой промышленности) и поручил ему разобраться с этим  фактом.
Сказал, что прошу провести срочную объективную проверку всего дела, выяснить
причины недоброкачественности бананов и, установив виновников, наметить меры
к недопущению повторения таких  случаев.  Власов  мне  и  говорит:  "Анастас
Иванович, я уже знаю об этом деле. Мне звонил Берия, как только я пришел  на
работу. Я уже вызвал к себе работников Минвнешторга, которые имеют отношение
к этому делу. Выясним все обстоятельства дела, разберемся".
   Я был удивлен, почему Берия вмешался в это дело, откуда он знает об этом.
Решил позвонить самому Берия: "В чем дело, почему ты  занимаешься  проверкой
"бананового дела"?" Берия  отвечает:  "Я  не  хочу  этим  делом  заниматься,
поскольку никакого отношения к нему не имею, но Сталин мне позвонил около  6
часов утра и поручил строго-настрого  расследовать  это  дело.  Я,  конечно,
перепоручил его твоему заместителю, которому проще ознакомиться с вопросом".
Я рассказал, что Сталин  мне  поручил  проверку  этого  дела.  "Но  если  он
перепоручил его тебе, то ты им  и  занимайся  и  сообщи  Сталину  результаты
проверки. Я заниматься этим делом больше не буду". Действительно, я не  стал
звонить Сталину и не  спрашивал  Власова  о  результатах  проверки  -  решил
отстраниться от этого дела совсем.
   Через несколько дней у меня и у Маленкова кончался  отпуск  и  мы  должны
были возвратиться в Москву. Я позвонил Маленкову, сказал,  что  собираюсь  к
Сталину, не хочет ли он вместе со мной заехать к нему. Он согласился.
   Было около 2 часов дня. Сталин в это время пил чай. Я тоже сел  за  стол.
Сталин стал расхаживать  по  комнате  с  трубкой  во  рту.  Я  не  стал  ему
напоминать  о  "банановом  деле",  а  он  и  не  расспрашивал  меня.   Потом
неожиданно, обращаясь ко мне,  сказал:  "Видимо,  выдвижение  Меньшикова  на
должность министра было ошибкой - он  не  соответствует  своему  назначению,
работает плохо. Импорт бананов - небольшое дело, а он его организовал плохо,
и это показывает истинное лицо руководителя министерства. Лучше выдвинуть на
должность  министра  Кумыкина.  Приедешь  в   Москву,   подготовишь   проект
соответствующего решения, поговоришь с Кумыкиным и  Меньшиковым  и  пришлешь
мне этот проект". Я запротестовал: "Товарищ Сталин, я думаю, что это  пользы
делу не даст, а скорее вред принесет. Я очень хорошо знаю их обоих по долгой
совместной работе. Особенно долго, почти 25 лет, я работал  с  Кумыкиным.  Я
его высоко ценю как работника, уважаю как человека.  Это  -  принципиальный,
политически   подготовленный,   достойный   руководитель.   Он    силен    в
экономических, торговых переговорах. Очень себя хорошо держит, знает правила
международных  отношений.  В  этом  он  силен,  пожалуй,  сильнее   всех   в
министерстве. Но по части  руководства  оперативной  стороной  дела  внешней
торговли он слабее - у него нет такой подготовки. Он юрист  по  образованию.
Главное, в своей  работе  он  не  касался  оперативных  дел:  не  возглавлял
торговых объединений,  контор,  не  заключал  контрактов  и  т.д.  С  другой
стороны, Меньшиков, будучи несколько слабее Кумыкина  в  части  политической
подготовки, компетентнее в области торговых договоров. Он сильнее Кумыкина в
торговых операциях, потому что  окончил  Институт  внешней  торговли,  имеет
специальное образование, работал в торгпредстве в Англии, возглавлял крупное
объединение по торговле лесом "Экспортлес",  работал  в  ЮНРРА  по  оказанию
помощи народам после  войны  -  успешно  работал  на  всех  этих  местах.  В
Министерстве внешней торговли  он  хорошо  работал  моим  заместителем.  Как
Кумыкин, так и Меньшиков  пользуются  большим  авторитетом  в  министерстве.
Наконец,  Меньшиков  хорошо  знает  английский  язык  и   не   нуждается   в
переводчиках при деловых встречах. Кумыкин же знает французский язык,  и  не
так хорошо, как Меньшиков английский. Кроме того, - добавил я, - сейчас  они
друг  друга  дополняют,  Меньшиков  как  министр,  Кумыкин  как  его  первый
заместитель. Неудобно менять их местами, делать Меньшикова  заместителем,  а
Кумыкина министром. Не поймут этого. Я считаю, что ничего делать не надо".
   Сталина не  удовлетворили  мои  доводы.  Он  стал  угрюмым,  но  меня  не
прерывал. Потом сказал: "Ты не прав, просто упорствуешь".  Я  говорю:  "Нет,
товарищ Сталин, это соответствует действительности". Тогда Сталин  обратился
к Маленкову: "Вы приедете в  Москву,  подготовьте  такой  проект  решения  -
назначить Кумыкина  министром  внешней  торговли  с  освобождением  от  этой
должности Меньшикова".
   Я не стал больше вмешиваться в это дело. Маленков тут  же  взял  бумажку,
записал это поручение Сталина (хотя в  этом  не  было  никакого  смысла,  но
Маленков любил записывать). Прилетев в Москву, он  сразу  же  мне  позвонил:
"Вызови Меньшикова и Кумыкина, поговори с ними и  подготовь  проект  решения
для товарища Сталина". Я удивился: "Зачем? Сталин хотел  это  дело  поручить
мне, но, видя, что я не согласен с ним, поручил его тебе. Ты и выполняй  его
указание. А мне нечего в это дело впутываться". Маленков  стал  уговаривать,