полномочия по организации выселения. В течение суток-двое загружались вагоны
и отправлялись в другие места. Была такая высокая  организованность  в  этом
деле, которую, конечно, нужно было бы применять в другом деле, а не в  таком
позорном. Серов дошел даже до того, что представил к наградам тех офицеров и
военнослужащих, которые осуществляли эту операцию, и  эти  награды  были  им
вручены.
   Только после смерти Сталина отменили Указ о награждении и  лишили  наград
этих офицеров и военнослужащих. Это предложение было внесено мною.  И  после
смерти Сталина была организована  комиссия  под  моим  председательством  по
возвращению на родину, в родные места, необоснованно выселенных народностей,
по восстановлению их государственности,  за  исключением  крымских  татар  и
немцев Поволжья.
   Главная  причина,  почему   не   была   восстановлена   Крымско-Татарская
автономная республика, заключалась в следующем: территория ее была  заселена
другими народами, и при возвращении татар  пришлось  бы  очень  много  людей
снова переселять. Кроме  того,  крымские  татары  были  близки  к  казахским
татарам, да и к узбекам. Они хорошо устроились в новых районах, и Хрущев  не
видел смысла вновь их переселять, тем более что Крым вошел в состав Украины.
Но татарская интеллигенция не могла смириться с потерей Крыма  и  еще  долго
добивалась возвращения.
   А немцы Поволжья хорошо освоились на целинных землях  Казахстана,  хорошо
работали там, и Хрущев считал, что не было большого  смысла  их  переселять,
кроме того, чтобы вернуть их туда, где жили их предки. Президиум ЦК  с  этим
согласился.
   Итак, после смерти  Сталина  многое  было  исправлено,  но  не  все  было
возможно сделать.
   Перед войной  я  не  помню  каких-то  особых  фактов  нарушения  Сталиным
национальной политики в стране, кроме закрепления границ между республиками,
не всегда отвечающими реальному расселению народов, а также  одного  важного
факта, который своими корнями связан с главной ошибкой  Сталина,  осужденной
Лениным, - это попытка  низвести  самостоятельные  советские  республики  до
положения бесправных автономий. В новой Конституции была закреплена  крайняя
централизация не только в  тех  областях,  в  которых  централизация  нужна,
например, военное дело, финансы, внутренняя торговля, капитальные  вложения,
политика зарплаты, политика в отношении крестьянства.  Но  он  создал  новые
союзные  наркоматы,  которые  подчинили  себе  республиканские,  хотя  такое
положение в свое время  считалось  нецелесообразным  и  неправильным.  Более
того, в Конституции был  записан  пункт,  внести  который  уговорил  Сталина
Вышинский, который в связи с политическими  процессами  стал  играть  видную
роль и сблизился со Сталиным. Возможно, была инициатива и самого Сталина, но
и в том и в другом случае без желания Сталина это сделать было невозможно. В
этом пункте было записано, что республики лишались права иметь свои  кодексы
законов и должны были пользоваться единым кодексом союзных законов. Это было
большим ущемлением суверенных прав республик и совершенно неразумным  делом.
К счастью, последнее решение осталось только на бумаге, потому что события и
репрессии 1937-1938 гг., война и послевоенные события не  позволили  принять
Всесоюзный кодекс законов. Поэтому фактически продолжали действовать  старые
кодексы. Зачем, скажем, какого-то узбека или грузина нужно  было  судить  по
закону союзному, а не именем закона своей республики? Ведь  ошибки  судов  и
недостатки   самих   законов   народы   республик    приписывали    союзному
правительству. А ведь от этого не польза, а  вред.  Вообще,  республиканские
кодексы законов были близки к союзным, ибо республики  понимали,  что  нужно
единство в политике. И партия во всех вопросах имела  возможность  оказывать
свое влияние там, где проявлялись какие-то ошибки. Поскольку  эта  статья  в
Конституции после  смерти  Сталина  оставалась  в  силе,  Ворошилов,  будучи
Председателем Президиума Верховного Совета СССР, во исполнение  этой  статьи
подготовил союзный Уголовный кодекс и внес его на рассмотрение Президиума ЦК
КПСС с тем, чтобы затем, утвердив его в Верховном Совете, принять Всесоюзный
кодекс и фактически отменить существовавшие  кодексы  республик.  Тогда  мне
удалось, опираясь на поддержку Хрущева и  Булганина,  добиться  отмены  этой
статьи Конституции и принятия другого пункта,  согласно  которому  Верховный
Совет  СССР  устанавливает  только  основу   законодательства,   а   кодексы
принимаются союзными республиками. Это позволяло кроме сохранения суверенных
прав  народов  республик  в  этой  области  учитывать  и  их   специфические
особенности.
   Все мои надежды на демократизацию режима постепенно развеивались. Даже  в
руководстве  партии  правильно  установленные  во  время  войны  нормы  были
попраны. Хотя товарищеская атмосфера работы в руководстве ни в  коем  случае
не принижала роли Сталина. Наоборот, мы почти во  всех  случаях  собственные
предложения, оформленные за подписью Сталина, приписывали  целиком  Сталину,
не декларируя, что автором является  не  Сталин,  а  другой  товарищ.  И  он
подписывал, иногда внося поправки, а иногда и этого не делая, даже иногда не
читая, так как доверял.
   Эта атмосфера изменилась. Интриган Берия знал слабые  стороны  Сталина  и
сумел  вовремя  этим  воспользоваться.  Сталин  стал  редко   выступать,   и
выступления его были сплошной демагогией. Разве он мало говорил о критике  и
самокритике? Об ответственности лиц за свои действия, независимо от того, на
каком посту они находятся? О демократии партийной и советской? О законности,
о ее  соблюдении  во  всем?  А  ведь  сколько  невероятных  беззаконий  было
совершено с его согласия или по его  прямому  указанию,  особенно  в  период