| |
Лозовский не посылал копии в ЦК или она до Сталина не дошла (может быть,
Поскребышев не показал, не считая этот документ особо важным). И Сталин
узнал это из шифровки нашего посла в Вашингтоне, который сообщал, что
Госдепартамент отклонил наше предложение по переговорам. В связи с этой
телеграммой Сталин поинтересовался, какие же это были предложения.
Это было в 1946 г. Конечно, налицо была ошибка со стороны Лозовского. Но
до 1949 г. Сталин ни разу не вспоминал о ней, и мне не напоминал. Вообще,
вопрос казался исчерпанным как с точки зрения фактической стороны дела, так
и с точки зрения поведения Лозовского. Но Сталин, видимо, сохранил в памяти
этот эпизод специально на всякий случай, когда потребуется. Вообще, за
последнее время память у Сталина ослабла, но то, что ему нужно было, он
помнил хорошо. При расправе с Лозовским этот эпизод был использован.
В 1952 г. на Пленуме ЦК после XIX съезда партии он опять "вспомнил" этот
вопрос и выдвинул против меня обвинение, что в "сговоре с Лозовским" послал
ответ американцам с уступками против тех позиций, которые были ранее
согласованы, и тем нанес ущерб интересам страны. Лозовский к тому времени
был расстрелян как "враг народа". Сталин, конечно, не сказал, что ко мне
претензий тогда не имел и что эти "уступки" американцы не приняли, создав на
Пленуме ложное впечатление обо всей ситуации. Переписка по этому вопросу
сохранилась.
После войны как Москва, так и Лондон были заинтересованы в возобновлении
англо-советской торговли в новых, мирных условиях. Нас интересовало
английское оборудование, англичан - пшеница, лес и различное сырье. Однако
положение сторон с точки зрения платежного баланса было не равное. Дело в
том, что по Соглашению между СССР и Англией от 16 августа 1941 г. о взаимных
поставках, кредите и порядке платежей мы были обязаны сумму каждой
получаемой в счет кредита ссуды погашать пятью равными годовыми взносами.
Надо сказать, что 3% годовых в начале войны было нормальным условием
получения кредита, да и выбора у нас не было. По окончании войны, когда
образовалась значительная сумма нашей задолженности, эти условия стали для
нас обременительными. К тому же, будучи нашим союзником в войне против
общего врага, Англия понесла несравненно меньший ущерб. Мы добились того,
что англичане с сентября 1946 г. новые ссуды стали предоставлять нам из
расчета 2% годовых.
По моему поручению торгпред Кленцов в Лондоне вел переговоры с министром
торговли Стаффордом Криппсом. Он должен был выяснить настроения англичан в
отношении торговли с нами. 19 февраля 1947 г. я получил личное послание
Криппса, с которым мы в августе 1941 г. подписали упомянутое соглашение о
взаимных поставках, кредите и порядке платежей. В этом послании сообщалось:
"Вы, несомненно, уже знаете от г-на Кленцова о моем разговоре с ним 8
января, когда я, в связи с его скорым возвращением в Москву, выразил мнение,
что если бы г-н Маркуанд поехал в Москву в то же время, то это могло бы
ускорить переговоры относительно торговли между нашими двумя странами.
Несколько дней спустя сэр Морис Петерсон (посол Англии в СССР. - Ред.)
официально сделал Вам такое предложение, но до сего времени мне неизвестно,
будете ли Вы согласны вести эти переговоры в близком будущем".
Я действительно не торопился с ответом на предложение Петерсона. Еще
когда Кленцов сообщил мне о беседе с Криппсом, я сразу же решил не спешить:
вопрос был чрезвычайно важным, и его надо было всесторонне обдумать. Помимо
неравного положения с точки зрения платежного баланса, о чем я уже говорил,
мы просто тогда не имели достаточного количества товаров для экспорта.
Валюты у нас также не было.
Далее Криппс писал: "Если мы хотим достичь чего-либо существенного в этом
году, нам нельзя терять времени. Поэтому я надеюсь, что Вы найдете возможным
сообщить нам в самом ближайшем будущем о Вашей готовности принять г-на
Маркуанда, которому я специально поручил вопрос развития нормальных торговых
отношений между СССР и Соединенным королевством".
Несмотря на настойчивость, проявленную Криппсом, я не спешил с ответом,
рассказав, конечно, о его предложении Сталину. В Москве ожидалось проведение
в марте 1947 г. сессии Совета министров иностранных дел, куда должен был
приехать министр иностранных дел Англии Бевин, который в переговорах мог
высказать соображения и по вопросу англо-советской торговли, а их следовало
учесть при ответе Криппсу.
Случилось так, что до беседы с Бевином, министр лесной промышленности
Орлов в разговоре со Сталиным сказал, что может дать стране много валюты,
столь необходимой тогда, при условии механизации лесозаготовок. Для этого
нужно проложить к лесосекам железные дороги, купив за границей узкоколейные
рельсы и паровозы. В результате мы сможем заготовить и вывезти большое
количество лесоматериалов и получить за них валюту. Сталину эта идея
понравилась.
Затею с рельсами и паровозами я с самого начала считал несерьезной, так
как, чтобы проложить железнодорожную колею, нужно строить насыпь, ровнять
местность и т.д. Лесозаготовки осуществлялись в отдаленных, малонаселенных,
труднодоступных местах и, кроме того, у нас просто не было для этого
средств. Тогда, после разрушительной войны, мы были еще очень бедны.
Я сказал Сталину, что в принципе идея правильная, но Орлов не учитывает
всех трудностей и больших капиталовложений, необходимых для постройки
железных дорог в лесных и болотистых местах. Однако Сталин поверил в
реальность предложения Орлова. Продолжать с ним спор было бесполезно. Когда
|
|
