| |
твердо встала на ноги и завершилась общая перестройка народного хозяйства
СССР на военный лад. В результате 1943 г. стал переломным и в экономике
страны. Поразительно, но это факт, что уже к лету 1943 г. наша армия
располагала передовой военной техникой и превосходила гитлеровскую армию по
количеству танков, самолетов, орудий. Приведу только один пример. В 1943 г.
наша страна произвела 24,1 тыс. танков и самоходно-артиллерийских установок,
а Германия - только 11,9 тыс. Если бы это было сделано до июня 1941 г.,
фронт получил бы возможность не только восполнять потери, но и увеличивать
количество вооружения, боеприпасов и боевой техники, развернуть новые
формирования и создавать резервы.
Главными отраслями военной экономики в годы войны ведали заместители
Председателя СНК СССР Вознесенский, Косыгин, Малышев, Микоян, Молотов,
Первухин, Сабуров и секретарь ЦК Маленков. Промышленностью оборонного
значения руководили наркомы: Шахурин (авиация), Устинов (вооружение), Ломако
(Цветмет), Акопов (автомобилестроение), Паршин (минометное вооружение),
Ванников (боеприпасы), Тевосян (черная металлургия), Бенедиктов (сельское
хозяйство), Вахрушев (уголь), Байбаков (нефть), Хрулев (тыл), Каганович и
И.Ковалев (железнодорожный транспорт) и др.
В ЦК партии союзных республик, обкомах и горкомах партии был создан
соответствующий аппарат и утверждены секретари по отдельным отраслям
промышленности. Первичные партийные организации явились решающими звеньями
партии в борьбе за увеличение выпуска боевой техники.
Все это, вместе взятое, помогло нам, и в частности мне, опираясь на
людей, отлично знавших свое дело, в срок и в целом неплохо справиться с
выполнением в 1943 г. поручения ГКО по созданию Резервного фронта.
Как показал ход войны, в победоносном исходе битвы на Курской дуге
Резервному (Степному) фронту принадлежала особая роль. Наступление ударной
группировки противника в полосе Центрального фронта было отражено на седьмой
день операции при помощи сил этого фронта, без привлечения других резервов
Ставки.
В полосе Воронежского фронта удар наносила еще более мощная группировка
врага. Она вклинилась в нашу оборону на глубину 30-35 км, но и ее
продвижение было остановлено на восьмой день операции. Однако для этого
пришлось привлечь две армии Резервного (Степного) фронта - 5-ю гвардейскую
танковую армию Ротмистрова и 5-ю гвардейскую армию Жадова. Наличие Степного
фронта в этот момент спасло положение. Остальные же силы Степного фронта
были использованы для контрнаступления на белгородско-харьковском
направлении, для освобождения Харькова и победоносного завершения Курской
битвы. В решении этих задач Резервному (Степному) фронту принадлежала
чрезвычайно важная и, я бы сказал, решающая роль.
Работа по формированию Резервного фронта постоянно находилась в поле
зрения Сталина. Я имел возможность свободно, когда мне было нужно, заходить
к нему для беседы по тому или иному вопросу. Большей частью мы виделись два
раза в день, что, конечно, облегчало работу. Это объяснялось тем, что
вопросы снабжения фронта были тесно связаны с любыми военными операциями.
Никаких отчетов ему я не писал: устно информировал его каждый день,
согласовывал вопросы - все делалось оперативно, без бумажной волокиты.
Так часто, как я, бывал у Сталина только Молотов. Но это было другое
дело. Его Сталин фактически отстранил от дел, но держал при себе. Поэтому
зачастую Молотов просто сидел в кабинете Сталина и присутствовал при всех
беседах и докладах. Внешне это создавало ему особый престиж, а на деле
Сталин изолировал его от работы, видимо, он ему не совсем доверял: как бы
второе лицо в стране, русский, не стал у него отбирать власть. Между тем
никаких оснований не доверять Молотову у него не было.
До 1944 г., когда Ворошилов был выведен из членов ГКО, он так же свободно
заходил к Сталину. Потом его даже на заседания Политбюро не приглашали, хотя
он и не был выведен из его состава.
Часто бывал на докладах у Сталина и Маленков, который ведал работой ЦК,
авиацией и авиапромышленностью. С ним Сталин был на "вы".
Кстати, очевидно, небезынтересно рассказать, как проходили заседания у
Сталина во время войны.
Официальных заседаний ГКО Сталин не собирал. Вопросы обычно решались
оперативно, по мере их возникновения, узким составом Политбюро. В полном
составе заседания бывали крайне редко; чаще всего нас присутствовало пять
человек. Собирались мы поздно вечером или ночью и редко во второй половине
дня, как правило, без предварительной рассылки повестки заседания.
На таких заседаниях, проходивших в кабинете за длинным столом, Сталин
сидел в головной его части или, по своей привычке, медленно ходил около
него.
По одну сторону от него, ближе к стене, садились: я, Маленков и
Вознесенский; напротив нас - Молотов, Ворошилов и остальные члены Политбюро.
У другого конца стола и около стены находились все те, кто вызывался для
докладов.
Должен сказать, что каждый из нас имел полную возможность высказать и
защитить свое мнение или предложение. Мы откровенно обсуждали самые сложные
и спорные вопросы (в отношении себя я могу говорить об этом с полной
ответственностью), встречая со стороны Сталина в большинстве случаев
понимание, разумное и терпимое отношение даже тогда, когда наши высказывания
были ему явно не по душе.
|
|
