| |
на пост наркома мою кандидатуру.
Сталин сразу же сообщил мне в Ростов шифровкой об этом заявлении Каменева
и о том, что тот называет меня единственным человеком, который мог бы
справиться с обязанностями наркома торговли. Сталин добавил, что отставка
Каменева будет неизбежной, что вопрос будет обсуждаться в ближайшие дни, о
чем сообщает мне для сведения.
Я не могу сказать, что эта шифрограмма была для меня полной
неожиданностью: о моем возможном назначении наркомом торговли со мной в
Москве уже беседовали члены Политбюро - Сталин, Бухарин и Рыков. Я
категорически отказывался от этого назначения, приводя соответствующие
мотивы. Думал, что этим вопрос был исчерпан. Поэтому сразу же написал в
Москву о своем категорическом возражении против назначения меня наркомом. Я
писал, что совершенно не подготовлен для этого, что у меня нет ни практики,
ни соответствующих знаний, ни малейшей уверенности справиться с делом, что
готов работать в любой местной организации или за границей, имея в виду
партийную работу.
Через неделю я, как и каждый член ЦК, получил на срочное голосование
постановление об освобождении Каменева и назначении меня народным комиссаром
внутренней и внешней торговли.
Когда я неожиданно получил готовое решение о моем назначении, я был
возмущен, обижен и оскорблен тем, что товарищи, которым я так убедительно и
горячо объяснял причины своего отказа, подписали это решение. Особенно
обиделся на Сталина, которому так подробно приводил свои доводы. Поэтому
сразу же направил ему телеграмму:
Т.Сталину.
Несмотря на состоявшееся решение Политбюро о назначении меня
Наркомторгом, я категорически отказываюсь и заявляю, что не могу подчиниться
такому решению, ибо совершенно убежден, что мое назначение Наркомом погубит
как дело, так и меня. Назначение Политбюро меня Наркомом и заявление
Каменева, что я
"с успехом справился бы с этой задачей", меня ни в чем не колеблет.
В Наркомате внешней и внутренней торговли, где произведено столько
реорганизаций и где менялось столько Наркомов, - дело остается неналаженным.
Никто еще не смог преодолеть все трудности. Менее всех предыдущих Наркомов
можно возложить надежды на меня. Я Наркомторгом и вообще Наркомом не гожусь
и не могу взять на себя обязанности сверх своих сил и способностей...
И еще одно письмо я послал в ЦК, в котором, настаивая на категорическом
отказе принять это назначение, приводил, как мне казалось, убедительные
доводы против моего назначения: и молодость, и недостаток партийного стажа,
и отсутствие соответствующих знаний и достаточной практики. "Я не говорю о
том, - писал я в заключение, - что Северо-Кавказская организация против
моего отзыва из Ростова. Поэтому прошу наметить другую, более подходящую
кандидатуру на пост Наркомторга. В крайнем случае, я готов, против желания,
работать в качестве зама при любом Наркоме".
Написав столь решительно о своем отказе принять назначение, я уехал в
командировку по краю в Карачаевскую автономную область. Там не было никакой
телеграфной связи с Москвой, и я надеялся, что моя телеграмма возымеет
действие. Дней пять отсутствовал, успокоился. Вернулся в Ростов - вижу новый
нажим - ответ, что мои категорические возражения учитывались при решении
вопроса о моем назначении, а это мое письмо будет доложено Политбюро. Через
два дня последовало новое подтверждение о назначении меня наркомом:
Политбюро подтвердило это решение, уже утвержденное голосованием всех членов
ЦК, и предложило оформить его "в советском порядке", то есть провести через
решение СНК.
Ставя меня об этом в известность, Сталин сообщал, что дело конченое,
возвращаться назад нет смысла, и предложил мне немедленно выехать в Москву.
Первый и последний раз в моей жизни я так резко и упорно реагировал на
вопрос, который касался моего личного назначения на работу. Чем объяснить
такой крутой мой отказ?
Я застал край разобщенным, раздираемым противоречиями как внутри
областей, национальных республик, так и между ними. В первые годы фактически
велась гражданская война казачества против Советской власти. Кроме того, шла
вражда между горцами и казаками, шел спор между нациями: ингушами и
осетинами, кабардинцами и другими. К 1926 г. удалось объединить край в
политическом отношении, добиться консолидации партийных организаций,
единства руководства партийными организациями, привлечь казачество и других
трудящихся к Советской власти. Произошло упрочение советского строя,
оживилась экономическая жизнь края, быстрыми темпами шло восстановление
сельского хозяйства, была восстановлена промышленность, край богател.
В крае к тому времени были подобраны опытные хозяйственные руководители:
Одинцов - по сельскому хозяйству, Иванов - по промышленности, Шатов - в
Госбанке, Постников - во главе путей сообщения, Косиор Иосиф - в нефтяной
промышленности в Грозном, командование армией - Уборевич, председателем ЧК -
Евдокимов, члены Военного совета - Володин, Позерн - большевики из
Ленинграда, Колотилов - большевик из Иванова. Все это были крупные деятели,
которые потом поднялись на всесоюзные посты. Я был уверен в своих силах,
успехе, видел, что дела идут хорошо, был увлечен своим делом. Были еще
трудности, но они были естественны и преодолимы.
|
|
