| |
в рамках партии, забывают о том, что есть также и рабочий класс.
Беспартийный же рабочий рассуждает так: почему нужно дать работающую
демократию всем коммунистам, а ему ничего не надо давать? В этом есть
логика. Поэтому нам придется выработать формы вовлечения беспартийных
рабочих в управление промышленностью.
XIII партийная конференция открылась 16 января 1924 г.
Оппозиционерам и здесь была предоставлена полная возможность высказать
свои взгляды. От них выступали Пятаков и Преображенский (по два и три раза),
Сапронов, В.Косиор, В.Смирнов, Радек и другие.
Все делегаты и участники конференции заблаговременно получили проект
резолюции по вопросу о "ножницах", подготовленный комиссией, избранной на
Сентябрьском пленуме ЦК. В состав этой комиссии из 17 человек были включены
товарищи, представлявшие тогда самые разные оттенки в понимании задач нашей
экономической политики. В нее входили Преображенский, Пятаков и еще
несколько оппозиционно настроенных партийцев, крупных хозяйственников. Был
избран в комиссию и Троцкий, но он отказался участвовать в ее работе.
В основе хозяйственного кризиса 1923 г. лежали недостатки нашего
хозяйственного руководства, в первую очередь ошибки хозяйственных органов в
проведении политики цен на промышленные товары.
Большое внимание и в докладе и в прениях было уделено проводимой тогда у
нас финансовой реформе. В докладе, в частности, говорилось, что червонное
обращение на базе золотого обеспечения занимает у нас уже 4/5 всего
денежного обращения и что в скором времени можно будет и оставшуюся 1/5
этого обращения заменить твердым разменным знаком, что приведет к
дальнейшему укреплению рубля. (Червонец - банковский билет, выпускавшийся
Госбанком СССР с октября 1922 г. купюрами в 1, 2, 3, 5, 10 и 25 червонцев.
Его золотое содержание (1 золотник = 78,24 доли чистого золота) было
установлено таким же, как в дореволюционной 10-рублевой монете.)
Острая дуэль по вопросам финансовой политики завязалась между двумя
наиболее подготовленными в финансовых вопросах участниками конференции -
Преображенским и Сокольниковым, наркомом финансов.
Разгоревшийся спор по актуальным вопросам нашей экономической политики
вызвал и у меня желание выступить на конференции. Мое предложение сводилось
к тому, чтобы начать плановую увязку отдельных частей хозяйства -
непосредственно в уездах, губерниях и республиках. "Только этим путем, -
говорил я, - мы пойдем к составлению ориентировочного, приблизительного
плана, который послужит развитию нашего хозяйства. Всякая другая постановка
на деле является бюрократическим дерганьем и разрушением.
Я скажу, что никакой борьбы с "ножницами", никакой смычки с крестьянством
не будет, пока не будет твердых денежных знаков для деревни. Почему
кооперация не может развиваться в деревне? Не только по всем понятным
причинам, но и потому, что нет твердых денег. В городе кооперация и
государственные органы вносят в банк свои деньги в тот же день или меняют на
червонцы, а в деревне они этого сделать не могут. Там же нет червонцев и нет
банка. Ежедневная выручка накапливается до поездки в город, из-за чего их
стоимость падает тем больше, чем дальше деревня и реже связь с городом.
Товарищи выступают как будто защитниками рабочих и крестьян, но на кого
ложится денежная эмиссия? На буржуазию? Вовсе нет. Когда вы идете по Москве,
то везде слышите, как черная биржа предлагает червонцы. Буржуазия не держит
в карманах советских знаков, а превращает их в червонцы, а рабочие и
крестьяне теряют на этом".
С докладом о партстроительстве выступил Сталин. Говорил он спокойно,
аргументированно. Он не стал рассказывать всей истории дискуссии, заявив,
что не считает нужным останавливаться на том, кто начал дискуссию, кто прав,
а кто виноват, чтобы не вносить "элемента склоки и взаимных обвинений".
Таким образом, Сталин не заострял вопроса, избегал резкостей, применяя
мягкие выражения.
Ораторы от оппозиции остро реагировали на то место доклада, где было
сказано: "Что касается группировок и фракций, я думаю, что пришло время,
когда мы должны предать гласности тот пункт резолюции об единстве, который
по предложению тов. Ленина был принят Х съездом нашей партии и который не
подлежал оглашению". В этом пункте было сказано, что Х партийный съезд,
исходя из необходимости обеспечения наибольшего единства в партии,
дисциплины и устранения всякой фракционности, предоставляет ЦК право
применять "в случаях нарушения дисциплины или возрождения или допущения
фракционности все меры партийных взысканий вплоть до исключения из партии, а
по отношению к членам ЦК перевод их в кандидаты и даже, как крайнюю меру,
исключение из партии".
Пункт этот действительно по решению Х партийного съезда не был
опубликован. Сторонники оппозиции отрицали приемлемость этого пункта в
настоящих условиях и целесообразность его упоминания вообще, тем более что
он "секретный". Радек заявил, например, что докладчик "вытянул из кармана
резолюцию, которую Х съезд партии считал тайной резолюцией", и что "ни ЦК,
ни Политбюро не решали, чтобы Сталин это сделал. Только съезд партии может
решать, что документ, объявленный съездом тайным, становится для партии
явным".
В заключительном слове Сталин внешне так же спокойно, как и во все время
доклада, но остро поставил все вопросы разногласий с оппозицией. На этот раз
он дал уже более подробный анализ хода дискуссии с самого ее начала.
|
|
