75


Орел с распростертыми крыльями, парящий над Землей.

Человек, лежащий на земле и смотрящий в небо.

Человек верхом с закрытым ларцем в руках[253 - Гороскоп СП. Королева, 
составленный по просьбе автора в городе Париже по книге знаменитого астролога А.
 Ферриё, изданной в 1582 году.]



Осенью 1964 года Каманин записывает в дневнике: «...все его (Королева. – Я.Г.) 
«разносы» сейчас уже не так эффективны, как три-четыре года тому назад. Люди 
чувствуют: Королев зарывается и не хочет понять, что главная причина 
недостатков и промахов – в отсутствии твердого плана, в спешке и бессмысленном 
дерганьи исполнителей».

Известно, что Николай Петрович недолюбливал Сергея Павловича. Впрочем, чувства 
были взаимными. Но и с поправками на тенденциозность обвинение все равно 
серьезное.

Службисту Каманину было трудно понять истинно творческую натуру Королева. То, 
что представлялось ему шараханьем из стороны в сторону, было поиском в 
совершенно неисследованной области. Делал ли Королев ошибки? Да! И много! 
Принимал ли неверные решения? Не раз! Увлекался ли в ущерб главному делу чем-то 
второстепенным? Постоянно! В течение нескольких десятков лет в ОКБ Королева 
были продуманы, начерчены, изготовлены, а часто и испытаны десятки конструкций, 
отправленных потом в мусорную корзину. Были «выброшены на ветер» миллионы 
рублей народных денег. А как же вы хотите: брать и ничего не отдавать? 
Рисковать и никогда не проигрывать? Идти по неизвестной дороге и не оступаться? 
Иногда неудачи были, потому что чего-то не учли. А иногда – потому что идея 
рождалась до срока, отмеренного ей общим течением научно-технического прогресса,
 этакий интеллектуальный выкидыш.

Когда Павел Владимирович Цыбин рисовал в моем блокноте «лапоток», я поразился 
сходством рисунка с «Шаттлом» и «Бураном». Еще в 1959 году, когда Цыбин был 
главным конструктором небольшого авиационного ОКБ, Королев уговорил его 
спроектировать одноместный космический самолет со складывающимися крыльями, 
который можно было упрятать под головной обтекатель Р-7. Самолетик должен был 
летать в космосе, а затем самостоятельно садиться на аэродром. Цыбин привлек к 
работе над проектом крупных ученых: теплотехника Владимира Алексеевича 
Кириллина, аэродинамика Сергея Алексеевича Христиановича, механика Владимира 
Васильевича Струминского. С их помощью проект был выполнен в срок. Шутники в 
ОКБ утверждали, что маленький тупорылый самолетик чем-то напоминает по форме 
русский лапоть, и проект быстро обрел неофициальное название – «лапоток». 
Королеву он очень понравился. Обсуждая с Цыбиным проект космолета, Сергей 
Павлович не мог представить себе всех грядущих трудностей, которые встанут на 
пути создания «Шаттла» и «Бурана». Но трудности эти он почувствовал:

– Пожалуй, мы все-таки пойдем другим путем, более простым и быстрым. Но к 
«лапотку» мы еще вернемся...

И вернулись. Через 22 года. В США.

Незадолго перед смертью Сергей Павлович увлекся еще одной идеей. Он задумал 
создать в космосе искусственную тяжесть путем раскрутки двух космических 
аппаратов, соединенных тросом, вокруг общего центра масс. Сотрудникам своего 
ОКБ он отдал распоряжения срочно просчитать все возможные варианты, а 
Раушенбаху даже среди ночи звонил, чтобы «посоветоваться по закрутке».

И такой проект тоже существовал. Корабль «Восток» должен был соединяться тросом 
с блоком «И» – третьей ступенью ракеты-носителя – и раскручиваться. Специально 
спроектированная лебедка могла менять длину троса от 150 до 300 метров, что, в 
свою очередь, приводило к изменению силы искусственной тяжести. Лебедку сделали,
 выделили один из «Востоков», и только смерть Королева помешала проведению 
этого эксперимента[254 - Б.Е.Черток вспоминал: «В 1988 году такая же примерно 
лебедка потребовалась, чтобы испытать вывод из „Мира“ космического „мотоцикла“ 
Г.И.Северина. Я попросил B.C.Сыромятникова отыскать ту, „историческую“, которую 
он же и конструировал в молодости. Не нашел. Оказалось, сдали на металлолом...