как ты знаешь, – пишет Сергей Павлович Нине Ивановне 27 февраля 1965 года, – 
она долго была отложена, а тут в марте (именно сейчас?!) самое удобное время 
сработать.

Я не думаю, чтобы получилось что-то хорошее, но начальство и мои все товарищи 
настаивают на том, чтобы эта работа тоже шла. Я, правда, ей совсем не занимаюсь,
 но, видимо, сейчас тоже придется, так что работы хватает».

Какие странные «некоролевские» ноты в этом письме. Не помню, чтобы еще 
где-нибудь так отчетливо звучало неверие в успех: «Не думаю, чтобы получилось 
что-то хорошее». Он явно сожалеет о том, что ему «придется заниматься» лунником.
 Письмо усталого человека.

7 марта опять сомнения: «...12-го будет в сторону Л., конечно, очередная 
попытка, и как-то она пройдет?!»

Лунник выходит 12 марта на орбиту, но сходить с нее не хочет, превращается в 
спутник. Уже по заведенной традиции врать во время неудач его нарекают в 
газетах «Космосом-60». «12-го снова неудача и опять по линии Коли[252 - Н.А. 
Пилюгин] и его партнеров. А начало было очень хорошим. Какая же это беда нас 
преследует уже 3-й раз. А сколько было вложено труда!» – пишет Королев жене 14 
марта.

Майское «окно» для Луны Сергею Павловичу не нравится: затевать старт на День 
Победы, а тут еще космодром награжден орденом Ленина, гулянье идет на полную 
катушку, и вдруг лунник какой-то надо пускать. Но пустили и в Луну попали. 
Именно попали, а не сели: аппарат разбился о скалы лунного Моря Облаков.

Через месяц Королев снова приехал на космодром, чтобы попробовать еще раз. Он 
очень устал, но бодрился, писал Нине Ивановне: «Здесь у меня все идет нормально,
 по графику, даже жара и та по графику: было 36°, вчера 37°, а сегодня обещают 
+40° в тени. Как говорится, „в среднем“ я переношу этот тепловой заряд довольно 
хорошо». Хуже он перенес сообщение, что не прошла коррекция орбиты и автомат 
пролетел в 160 тысячах километров от Луны. Окрестить его очередным «Космосом» 
трудно: это не спутник. Так в справочных таблицах появилась «Луна-6».

Настроение у всех было очень мрачное. Ребята в ОКБ немного повеселели, лишь 
когда в июле «Зонд-3» передал на Землю 25 фотографий обратной стороны Луны. А 
потом опять неудача: стартовавшая 4 октября, в счастливый день запуска первого 
спутника (и две копеечки по копеечке лежали в кармане пиджака на счастье, и 
пальто драповое, счастливое, одевал на старт), «Луна-7» через три дня разбилась 
в Океане Бурь западнее кратера Кеплера.

Последний раз я виделся с Сергеем Павловичем в первых числах декабря 1965 года 
в его рабочем кабинете в Подлипках. На небольшом круглом, если память мне не 
изменяет, столике лежал кусок толстого плексигласа в половину газетного листа 
величиной, на котором хаотично были разбросаны и как-то хитро закреплены темные,
 похожие на шлак камни. Сбоку красовалась фантастическая табличка: «Лунные 
породы». Это были лабораторные образцы, синтезированные на основании 
теоретических разработок радиоастрономов и геофизиков. Я, конечно, 
заинтересовался, и разговор пошел о предстоящем вскоре запуске «Луны-8».

Сейчас, вспоминая все наши встречи, я понимаю, что никогда Королев не говорил 
со мной так взволнованно, так откровенно. Я не могу ручаться за точность слов, 
потому что бывают моменты, когда достать блокнот или включить магнитофон 
оскорбительно для собеседника. Есть журналисты – и я не осуждаю их, которые 
фотографируют, скажем, мать, рыдающую над убитым сыном. Я не могу. Вот и 
записывать за Королевым я не мог тогда: этот замкнутый, редко пускающий 
кого-нибудь к себе в душу человек доверился мне в те минуты, перестав видеть во 
мне журналиста. Несколько мгновений мы были вместе.

– Я видел очень много ракетных стартов – это захватывающее зрелище, – говорил 
Сергей Павлович, – но тут – нечто совсем другое, однако ничуть не меньшее по 
напряжению. Впечатление, что ты идешь в темноте, протянув вперед руки, чтобы не 
натолкнуться на стену, и знаешь, что стена вот где-то рядом, ты ее не 
чувствуешь, но ощущаешь, вот сейчас, сейчас... Это ощущение почти физическое...

После этих слов мне показалось, что та невидимая стена, никогда не позволявшая 
мне подойти к нему на расстояние более близкое, чем он мне отмерил, чуть 
отодвинулась, и я попросил:

– Возьмите меня в Крым. Я – везучий, и все будет хорошо...

– Везучий? А я не фаталист, – сразу окоротил меня Королев. Потом подумал и 
сказал уже мягко: – Запуск каждой «Луны» учит очень многому. Мы выбрали все 
возможные ошибки. «Луна-8» должна сесть. Ну, в самом крайнем случае – «Луна-9»..
. А что касается вашей поездки, надо подумать. Позвоните мне завтра утром...

С нетерпением ждал я следующего утра: очень хотелось слетать с Сергеем 
Павловичем в Крым. Звонил по «кремлевке» из кабинета главного редактора