| |
– Поймите, если все это сработает, – придется верить в чудеса!
В ОКБ программа Л-3 тоже была непопулярна. «Гвардия» роптала. «Л-3 – это
программа на грани фантастики», – говорил Илья Лавров. Глеб Максимов написал в
августе 1964 года Главному докладную, доказывая, что Л-3 делать не надо.
Королев пересадил Максимова на другую территорию, подальше от себя. Молодежь
докладные писать не решалась, но в курилках шли жестокие дебаты: утверждали,
что негоже нам догонять американцев.
Все это знал и видел Королев. Он не мог не знать и не видеть, что просчитался с
определением предполагаемого веса лунного корабля, что на этот раз его
гениальная интуиция изменила ему. И даже если Н-1 «дотянут» до 100 тонн, хватит
ли этого? Для двух человек, может быть, и хватит, но с невероятными трудностями.
Проектанты лунного модуля показывали ему эскизы. Космонавт сидел в кабине едва
большей, чем телефонная будка перед дисплеем. Оптика, показывающая, куда ему
садиться, была в полу. Кабинка опускалась на четыре «ноги». Королев не мог не
видеть: сооружение хлипкое, ненадежное...[250 - Не могу не вспомнить
собственного впечатления от американского лунного модуля, в котором мне
довелось посидеть в 1973 году в Хьюстоне. Это пугающе хрупкое сооружение
напоминало какое-то непомерно большое елочное украшение. Не знаю, можно ли
пробить стенку модуля ударом кулака, но проткнуть карандашом можно без труда.
Тем выше подвиг астронавтов, совершавших на таких аппаратах фантастические
путешествия.]
Да, все это Королев видит. Но он не может остановиться. В дневнике М.К.
Тихонравова мелькает: «2 августа 1965 г. Совещание в 16.00 у СП.»... «5 августа.
В 16.00 у С.П. совещание». «16 августа КБ. Было принципиальное совещание у СП.
» «20 сентября КБ. В 15 часов совещание у С.П. Интересное». Совещаний много, но
он мало прислушивается к доводам тех, кто возражает ему, – а раньше делал это
всегда. Часто они кажутся ему перестраховщиками, пессимистами.
Последняя жертва, которую он кладет на алтарь Н-1, – многолетняя дружба с
Воскресенским.
В окружении Королева было много людей талантливых, щедро одаренных
способностями уникальными, но и среди них одной из самых ярких видится фигура
Леонида Александровича Воскресенского.
Он был не намного моложе Королева – родился в Павловском Посаде 13 августа 1913
года, но был намного живее, подвижнее. Познакомились они еще в Германии, где
Воскресенскому очень хотелось запустить Фау-2, да Москва не дала тогда добро.
Однако Леонид Александрович успокоиться не мог – ведь он ни разу еще не видел,
как работает большой ракетный двигатель не на стенде, а на «живой» ракете, а
увидеть ему очень хотелось. Не дожидаясь, пока построят стартовые площадки в
Капустином Яре, он поставил в лесу рядом с КБ одну из первых, собранных в
Подлипках Фау-2, заправил ее и запустил, правда, только на предварительную
ступень. Однако «вырубить» эту проклятую ступень никак не удавалось, и ракета
грохотала, пока ни сожгла все топливо. Стартовый стол раскалился докрасна, мог
рухнуть вместе с ракетой, тут уж взрыв неминуем. Пожарники поливали что было
мочи стартовый стол и все вокруг. Короче, понервничали здорово.
– Ты что, с ума сошел?! – накинулся на Воскресенского Королев, – а если бы она
улетела?
В 1947 году такой «пуск» мгновенно был бы оценен как теракт, и голову бы сложил
не один Воскресенский, а бывшему зеку Королеву тут уж «вышка» была бы
обеспечена...
Может быть, вот за эту бесшабашную лихость и любил Королев Леонида
Александровича. Вернее, за гармоничное сочетание лихости с великим трудолюбием,
бесшабашности с даром прирожденного испытателя. Воскресенский испытывал все
ракеты Королева начиная с Р-1 до Р-9. Он знал их все, как говаривал горьковский
Егор Булычев, «и на вкус, и на ощупь». Никакого прочного «законченного высшего»
образования у Леонида Александровича не было. Формально Королеву трудно было
назначить его на инженерную должность, тем более на должность начальника отдела
испытаний. На счастье Воскресенского отсутствие у него диплома мало смущало
Сергея Павловича. Королев всегда предпочитал «корочкам» головы. У него даже
было свое определение безмозглого специалиста: «человек, обремененный высшим
образованием». В анкете Воскресенского другое смущало: сын попа. Отец Леонида
действительно был священником церкви Ивана-воина на Якиманке[250 - Не могу не
вспомнить собственного впечатления от американского лунного модуля, в котором
мне довелось посидеть в 1973 году в Хьюстоне. Это пугающе хрупкое сооружение
напоминало какое-то непомерно большое елочное украшение. Не знаю, можно ли
пробить стенку модуля ударом кулака, но проткнуть карандашом можно без труда.
Тем выше подвиг астронавтов, совершавших на таких аппаратах фантастические
путешествия.]. Сын попа носил боевой орден Красной Звезды, но все-таки... Замом
к Воскресенскому Королев поставил Виктора Ключарева, человека с безупречным
пролетарским происхождением. Виктор защитил кандидатскую диссертацию, а
Воскресенскому потом без защиты присвоили степень доктора технических наук.
|
|
