| |
которую еще в 1918-1919 годах предложил Юрий Васильевич Кондратюк. По этой
схеме на двухместном корабле, предназначавшемся для облета Луны, устанавливался
лунный модуль – маленький аппарат, способный опустить на Луну и поднять с Луны
одного космонавта, в то время как его товарищ ждал его на орбите спутника Луны.
То есть это была та же схема, по которой позднее были осуществлены лунные
путешествия американцев. Ни мы не умнее их, ни они не умнее нас – просто
математические поиски наилучшего варианта приводили к «схеме Кондратюка»,
который первый это понял. Отличие неосуществленного советского проекта высадки
и осуществленного американского заключалось в том, что у нас на Луну должен был
высадиться один космонавт, а другой ждал его, кружась вокруг Луны, а у
американцев на Луну летели вдвоем, а третий ждал в трехместном корабле.
Уже первые эскизы программы Л-3 – так кодировалась высадка человека на Луну –
показали, что вписаться в те 85 тонн, которые могла поднять на орбиту
«перевязанная» после совещания в Пицунде ракета Н-1, невозможно. Королев всегда
умело преодолевал те трудности, которые возникали, когда оказывалось, что тот
или иной аппарат весит больше, чем предполагалось. Великое техническое чутье
подсказывало ему, где и что можно облегчить. Кроме того, у Главного
существовали личные, неведомые его соратникам тайные резервы, которыми он,
правда очень неохотно, пользовался, когда все другие были исчерпаны. Теперь
этих резервов у Королева не было. Он требовал от Николая Дмитриевича Кузнецова
форсажа двигателей – очень медленно подъемная сила ракеты стала ползти вверх.
Уже после смерти Сергея Павловича этот рост остановился, чуть-чуть не достигнув
отметки 100 тонн. Параллельно Королев буквально третировал Бушуева, отвечающего
за весовые характеристики космических аппаратов. Поиски резервов веса
превратились в некую маниакальную идею Королева. Он не жалел денег на премии за
любые рационализаторские предложения, связанные с уменьшением веса. В анналы
Подлипок вошла история об одном умельце, ухитрившемся получить премию за
предложение высасывать воздух из трубчатых конструкций, поскольку и воздух тоже
что-то весит. С упорством, всем известным, Королев ищет буквально граммы, но
найти их становится все труднее.
– Однажды СП позвонил мне, – рассказывал Борис Евсеевич Черток, – и сказал
каким-то убитым голосом:
– Я хочу с тобой ругаться...
– Не понял. Сейчас приеду, – я находился на другой территории нашего ОКБ,
довольно далеко от кабинета Главного.
– Не надо. Я сам к тебе приеду.
– Кого собрать?
– Никого не собирай. Весовая сводка по Л-3 у тебя далеко?
– Она всегда передо мной...
– Ну и хорошо...
Он не был похож на человека, который приехал ругаться. Был спокоен, медлителен,
выглядел очень усталым, если не больным. Секретарше сказал, чтобы никого ко мне
не пускала. Заглянул в заднюю комнату отдыха, убедился, что и там никого нет,
сел напротив меня, взял со стола весовую сводку лунного корабля и долго ее
разглядывал. Потом поднял на меня глаза и сказал тихо:
– Я знаю, что ты мне будешь сейчас доказывать, что нельзя, невозможно сбросить
десять килограммов. А мне и не нужны твои десять килограммов. Мне нужна тонна.
– Но...
– Надо! Иначе всей этой работе вообще конец. Ее прикроют. Создана экспертная
комиссия во главе с Келдышем. Надо сбросить хотя бы 500 килограммов. Нельзя,
чтобы такая сводка, – он бросил бумагу на мой стол, – фигурировала на
экспертной комиссии...
Как проходило заседание этой комиссии – неизвестно. Очевидно, Королев уломал
комиссию: работы по программе Л-3 продолжались. Но известно, что в это время
Королева оставляет еще один, в недавнем прошлом столь верный союзник – Мстислав
Всеволодович Келдыш. Келдыш был убежденным противником программы Л-3.
– Какие же нервы надо иметь, чтобы одному высаживаться на Луну?! – горячился
обычно невозмутимый Келдыш. – Представьте себе на минуту, что вы один на Луне!
Это же прямая дорога в психиатрическую больницу!
Впрочем, тревожили Мстислава Всеволодовича не только проблемы прочности
человеческой психики. Прекрасно разбираясь не только в теоретических, но и
чисто инженерных вопросах лунной программы, Келдыш видел, что все здесь
находится на пределе, резервов нет, запасы прочности практически отсутствуют.
Келдыш говорил Королеву:
|
|
