динамикам «громкой» связи Земля-борт. Сообщение ждали, но прозвучало оно 
неожиданно. Очень спокойно Беляев сказал:

– Я – «Алмаз-1». ТДУ в автомате не сработала.

В переводе на язык человеческий это означало, что датчики ориентации не нашли 
то, что им положено было найти: Землю и Солнце, не сориентировали корабль в 
пространстве так, как ему полагается быть сориентированным перед посадкой, а 
потому автоматический сигнал на включение тормозной двигательной установки не 
прошел и ТДУ не включилась. «Восход-2» не мог сойти с орбиты.

– Не найду слов, чтобы передать наше состояние, – вспоминал много лет спустя 
Георгий Александрович Тюлин. – Что значит ТДУ, понимал каждый. Возможные 
последствия – тоже. Времени на принятие решения было очень мало. Считаные 
минуты!..

Напряжение было столь велико, что несколько человек, принимавших 
непосредственное участие в блиц-совещании, которое устроил Королев, не могли 
вспомнить потом, кто и что предлагал, и предлагал ли. Не могли точно сказать, 
сколько длилось это обсуждение. Тюлин вспоминал: около трех минут. Гагарин 
говорил, что меньше минуты. Келдыш вообще не запомнил никакого обсуждения. 
Просто Королев предложил перейти на систему ручной ориентации, и все сразу 
согласились. Но все запомнили, что решение было передано на борт корабля 
Гагариным:

– «Алмазы», – «Заря». Осуществить ориентацию и посадку вручную...

Баллистики быстро подсчитали, что «Восход-2» можно посадить на следующем – 18-м 
витке, а если не получится – на 22-м и 23-м. Королев успел сообщить об этом 
экипажу. Решено было садиться на 18-м витке. В этом случае точка посадки сильно 
сдвигалась на север.

Беляев спокойно, «как учили», с помощью «Взора» начал ручную ориентацию. Сидя в 
кресле, бега Земли он не видел. Леонов «всплыл» над своим креслом, поглядывал в 
иллюминатор и заодно придерживал Беляева, чтобы ему легче было работать. 
Наконец все закончено. Палец упирается в кнопку включения тормозного двигателя, 
и в тот же миг невесомость исчезает: ТДУ начала работать.

Надо сказать, что в это время Леонов еще не занял места в кресле. О том, что в 
результате этого могло произойти, он рассказал в юбилейной телепередаче 25 лет 
спустя. Ведь режим спуска рассчитан для строго зафиксированного положения 
центра масс корабля. Если Леонов не сидел в кресле, центр масс оказывался 
смещенным и работающая ТДУ могла создать опаснейшую закрутку – одному богу 
известно, как мог бы в этом случае полететь корабль. К счастью, этого не 
случилось, но и на этом злоключения «Восхода-2» не кончились. Не отстрелился в 
положенное время приборный отсек. Королев давно предусмотрел возможность такого 
отказа. Стальные ленты, соединяющие спускаемый аппарат с приборным отсеком, все 
равно должны были сгореть при входе в плотные слои атмосферы, но до того, как 
это происходило, корабль срывался в нерасчетный режим баллистического спуска, 
перегрузки возрастали до десяти единиц – а это много, это очень много, и очень 
трудно человеку становится жить, когда тело его весит 700 килограммов.

Не знаю, был ли до того и после того в жизни Павла Беляева и Алексея Леонова 
миг более радостный, чем тот, когда услышали они резкий короткий хлопок – 
раскрылись парашюты. Ну, теперь-то, кажется, все позади. Все, да не все...

«Восход-2» опускался в тайгу километрах в 180 севернее Перми. Пеленг поймали, 
вроде все в порядке. Больше всего волновала теперь Королева система мягкой 
посадки. Кто-то из разработчиков ее однажды сказал Сергею Павловичу, что щуп 
настолько чувствителен, что включает пороховые движки даже при соприкосновении 
с пушистым снегом. Но если так, то он может включить их при соприкосновении с 
веткой дерева! А там елки стоят сорокаметровые! Мягкая посадка может сработать 
на вершине дерева, и шарик покатится вниз. Убиться не убьются, а синяков 
набрать смогут...

Все обошлось, никуда не упали. Вообще, если теперь оглянуться назад и 
посмотреть, сколько реальных смертельных угроз пережили космонавты после 
возвращения Леонова из открытого космоса, нельзя не признать, что полет их был 
на редкость счастливым, судьба словно хранила последний космический экипаж 
Королева...

Сели в тайге, укрытой глубоким, еще не тронутым весной снегом. Радиостанция 
посылала устойчивый пеленг – найдут обязательно. Было очень холодно. Порошок 
против акул был, а теплой одежды не было. Погрелись у костра. Беляев хотел 
подогреть тубу с шоколадом.

– Паша, она взорвется, – предупредил Алексей.

И точно, туба рванула и улетела в снег метров за пятьдесят. Леонов заметил 
неподалеку неслышное перемещение волчьей стаи. Было бы крайне глупо