Поэтому уже через три года после организации ЦПК его штат перевалил за 600 
человек. Непрерывно шло строительство административных корпусов, тренажеров, 
классов, жилья. Из первых отобранных кандидатов в космонавты к началу 1963 года 
двое уже слетали, один погиб, шестеро были забракованы медиками или отчислены 
за дисциплинарные прегрешения – осталось одиннадцать человек: не столь уж 
большой выбор. В 1962 году в частях ВВС начался поиск новых кандидатов, и к 
началу следующего года отряд космонавтов пополнился второй группой кандидатов 
из пятнадцати человек, из которых было восемь летчиков и семь 
летчиков-инженеров. Среди них: Владимир Шаталов (Карпов назначил его старшим 
среди летчиков). Лев Демин (старший среди инженеров), Георгий Добровольский, 
Юрий Артюхин, Алексей Губарев, Анатолий Филипченко, Виталий Жолобов и другие. В 
1964 году в эту группу вошел любимец Каманина Георгий Береговой. Вскоре после 
того, как новые кандидаты разместились в Звездном городке, их повезли 
знакомиться к Королеву.

В большом кабинете, на дверях которого висела табличка «Главный конструктор. 
Начальник предприятия», всех усадили за длинный стол. Сидели тихо, озирались на 
черную школьную доску, на деревянные панели для чертежей, которые задергивались 
бежевыми занавесочками (секретность!), на здоровенный глобус в углу. Наконец, 
вошел плотный человек в шерстяной рубашке без галстука, обошел всех, с каждым 
поздоровался за руку – все это без суеты и не только без сюсюканья, но даже без 
особой приветливости: строго, по-деловому. Космонавты рассказывали о себе.

– А вы на чем летали? – Королев обернулся к Шаталову.

– На СУ-7Б, Сергей Павлович. Скорость – два Маха[240 - Число Маха – отношение 
скорости самолета к скорости звука в воздухе.]...

– Расскажите подробнее. Какой разбег, потолок, как пилотируется...

Королев внимательно разглядывал новых кандидатов в космонавты. Это были уже 
совсем не те робкие лейтенанты, которые пришли к нему три года назад. Те были 
просто молодые здоровяки, совершенно не представлявшие себе, что их ожидает. 
Эти – знали! Они были старше, образованнее, опытнее, расчетливее. Они отлично 
понимали, какой великий, всю их жизнь определяющий шанс выпал им, и они готовы 
были на все, чтобы не упустить его. Эти не будут гусарить, как Гриша Нелюбов...

Королев кратко напомнил о полетах на «Востоках» и начал рассказывать, что 
теперь он собирается вывести на орбиту многоместный корабль, который уже готов.

– Но все это только начало, – продолжал Сергей Павлович, все более 
воодушевляясь, как бывало всегда, когда он говорил о будущем. – Завтрашний день 
космонавтики – создание крупных орбитальных станций. В них будут работать 
исследователи, а сами станции станут орбитальными причалами...

Он рассказывал то, что ясно видел, а видел он то, что осуществилось только 
через восемь с половиной лет, когда «Союз-11» впервые стартовал к «Салюту»...

Многоместный корабль, о котором Королев говорил будущим космонавтам, был нужен 
ему по многим причинам. Прежде всего, надо было дальше развивать пилотируемую 
космонавтику, сохраняя при этом мировое первенство. Сергей Павлович знал, что 
американцы, завершив весной 1963 года программу полетов одноместных кораблей 
«Меркурий», перейдут к двухместным кораблям «Джемини». Их надо обогнать. И не 
просто обогнать, но обогнать с перевесом: если у них будут стартовать два 
человека, то надо, чтобы на нашем корабле стартовали три.

Но кроме решения проблем «внешней политики», трехместный корабль облегчал 
Королеву решение некоторых задач «внутренней политики». Ведь именно такой 
корабль давал возможность положить конец космической монополии ВВС: пусть 
командиром пока останется летчик, но уж инженера-то нельзя будет не включить в 
такой экипаж![241 - «Во Франции нелепость непродолжительна», – писал Франсуа 
Араго, чего, к сожалению, нельзя сказать о нас. До сих пор человек в погонах – 
непременно командир корабля и подчас руководит работой многоопытного 
космонавта-инженера, уже летавшего в космос, в отличие от новичка командира.]

Королев хотел, чтобы первый ученый в космосе выполнил роль десантника, 
захватившего важный плацдарм, а подкрепление не заставит себя ждать. В будущем 
так и случилось: из шестнадцати 2– и 3-местных кораблей «Союз» четырнадцать 
пилотировались смешанными экипажами из военных и штатских космонавтов. Военные 
летали 20 раз, штатские – 15. Любопытно, что подобное соперничество военных и 
штатских астронавтов возникло и в США. «Нью-Йорк тайме» прямо писала о «тлеющей 
и иногда чреватой взрывом борьбе» между военными и штатскими астронавтами. 
Наибольшего напряжения эта борьба достигла при осуществлении лунной программы 
«Аполлон». Но у американцев не было своего Королева и обуздать притязания своих 
ВВС им было труднее. Поэтому и соотношения у них другие. Из 12 экипажей 
(включая экипаж, погибший на тренировке) смешанных было только 6. На кораблях 
«Аполлон» военные летали 29 раз, штатские – только 7. Да и то среди этих семи 
были такие асы-летчики, как Армстронг или Бранд, ушедшие из армии лишь накануне 
зачисления в отряд астронавтов.