– А давайте-ка посоветуемся, нужна ли нам ракета на 20-40 тонн? Все 
переглянулись. Устинов насторожился. Сербии сидел с непроницаемым лицом: нельзя 
было понять, в новинку ли для него этот вопрос. Королев не понимал, куда клонит 
Хрущев, – до этого он поддерживал идею Н-1.

– Я понимаю, что это значительный шаг вперед по сравнению с тем, что у нас есть.
 Но может быть, правильнее сделать этот шаг пошире, – улыбнулся Никита 
Сергеевич. – Можем ли мы сделать ракету на 75 тонн? Как, Сергей Павлович? И что 
для этого надо?

– Это будет очень большая машина, Никита Сергеевич, – ответил Королев и 
замолчал. Хрущев не торопил его. – Сделать, конечно, можно, – продолжал Сергей 
Павлович. – Для этого надо прежде всего усилить энергетику первой ступени, 
поставить дополнительные двигатели...

– Но тогда и баки станут больше, ведь так? – спросил Хрущев.

– Конечно, как же иначе...

– Какой же тогда будет высоты эта махина?

– Особенно увеличивать высоту нельзя. Появятся различные колебания конструкции, 
мы с этим уже встречались. Поэтому придется, очевидно, отказаться от 
цилиндрических баков и сделать их шарообразными... Надо считать, Никита 
Сергеевич...

– Это понятно! – засмеялся Хрущев, он был в отличном настроении. – И думаю, 
ваши товарищи с этим делом справятся... Почему я заговорил о 75 тоннах? Такой 
вес позволит нам решить, прежде всего, многие оборонные задачи, – он обернулся 
к военным, которые одобрительно закивали. – И научные тоже, – Хрущев посмотрел 
на Келдыша, сидевшего у края стола с обычным отрешенным выражением лица. Но он 
уже знал президента, знал, что за выражением этим кроется напряженная работа 
мысли. – Такая ракета сможет поднять на орбиту космическую станцию с 
несколькими боеголовками. Ведь что сейчас получается: наш потенциальный 
противник запускает ракету не со своей территории, и эта ракета летит до цели, 
до нас с вами, 8-10 минут, а наша должна лететь 20-30 минут. Разве это 
справедливо? Мы должны ответить ударом на удар немедленно! – Хрущев припечатал 
стол своим круглым кулаком. – А с большой орбитальной станции мы не только 
будем видеть, что в мире делается, но сможем оперативно действовать: сунулся – 
тут же получай в ответ! Ну, а потом, какие интересные научные работы можно 
придумать для такой станции! Поселить там человек пять-шесть с разными 
приборами, телескопами...

Последняя фраза о научных работах была сказана Никитой Сергеевичем скорее из 
вежливости. При всех политических победах, которые выигрывала для него 
космонавтика, Хрущев всегда рассматривал ракеты прежде всего как оружие. Сын 
Хрущева вспоминает[233 - ХС.Т. 1.С. 383, 407.], что отец был даже несколько 
раздосадован чрезмерным, с его точки зрения, стремлением Королева к 
космическому рекордизму. Не следует идеализировать здесь Никиту Сергеевича: 
когда он размахивал своим кулаком над планетой (а делал он это часто), в этом 
кулаке никогда не было пальмовой ветви, в нем всегда была дубина.

К концу 50-х годов, по словам Сергея Никитовича, «Королев окончательно потерял 
интерес к делам военным».

Королев сидел задумчивый: 75 тонн это не шутка. Разгонять дальше диаметр кормы 
нельзя. Надо что-то придумать...

Он не слышал ни Хрущева, ни упорного сухого пиликанья цикад, которые включились 
вдруг все сразу как по команде. Он уже работал над новой ракетой.

Ракету «перевязали» на 75 тонн. В центре первой ступени удалось разместить еще 
шесть двигателей. Итого тридцать. Если даже немного форсировать их, прибавка 
окажется солидной. А если не 75 тонн, а 80-85? Ведь тогда, пожалуй, можно будет 
отправить человека на Луну, а?! Мысль эта день ото дня становилась все 
неотступнее. «В необходимости соревнования за приоритет высадки на Луну Королев 
не сомневался», – свидетельствует Сергей Хрущев[234 - Там же. С. 124.].

Когда через много лет мы, разоблачая эпоху застоя, пишем, что «нашим 
специалистам, совершенно в духе времени, вменялось в обязанность обеспечить 
приоритет СССР в изучении Луны»[235 - Лесков С. Как мы не слетали на Луну. 
Известия, 1989. 19 августа.], – это, конечно, правильно, но, справедливости 
ради, надо сказать, что подобный нажим не вызывал у этих специалистов бурного 
негодования. Во всяком случае, у «специалиста № 1» – Сергея Павловича Королева 
– реакция была самая что ни на есть положительная.

Отдать «американам» Луну? Ни за что! Их нужно обогнать во что бы то ни стало!

И здесь оставался он точным слепком своей эпохи, отмеченной этим примитивным