избегать величин относительных. Все должно быть на уровне шестого класса 
средней школы – просто и ясно: скорость, вес, высота, дальность, если это 
выгодно – рубли. И еще: плакаты должны быть обязательно красивы, от этого в 
немалой степени зависел успех доклада. Поэтому Королев был очень придирчив к 
плакатам, долго объяснял непосредственным исполнителям, как, где, в каком 
масштабе и даже каким цветом что требуется нарисовать, а потом долго все сам 
проверял и нередко заставлял переделывать. Он знал: даже малая, чисто 
техническая неточность в плакате может быть так использована опытным оппонентом,
 что мигом загубит весь твой доклад и все обсуждение развернет таким образом, 
что выправить положение будет очень трудно. Для Пицунды плакаты требовались 
обязательно.

Все приглашенные Хрущевым гости размещались в санатории ЦК КПСС в Гаграх, 
откуда безо всяких объяснений причин выселили всех отдыхающих. Это было сделано 
столь строго и категорично, что никому и в голову не пришло скандалить и 
соваться со своими путевками. Да и февраль – сезон, когда большое начальство 
наезжает редко.

... Королев не знал леса, не понимал его. В детстве – в Нежине, в Киеве, в 
Одессе – леса не было, он был знаком с деревьями лишь как горожанин и близко 
видел настоящий лес, пожалуй, только по дороге на прииск Мальдяк. Гиганты 
знаменитой реликтовой рощи на Пицунде были непохожи на те высокие, голые и 
прямые сосны, которые росли в Барвихе на даче, где летом жила Мария Николаевна, 
к которой он иногда заезжал. Темно-зеленая крона этих древних деревьев была 
могуча и широка, В них не было стройности корабельного леса: все сосны росли 
немного вкривь и вкось – взрослые стволы сохраняли память о далеких днях, когда 
морские шквалы гнули и крутили их тонкие юные тела.

Миновав аккуратную беломраморную проходную, узкие окошки которой делали ее 
похожей на какой-то аристократический дот, машины остановились у 
правительственной виллы, вышедшие из них гости сразу окунулись в крепкий, 
душный воздух субтропического леса. Реликты пахли не смолой, как обычные сосны, 
а источали незнакомый сложный лекарственный запах дорогой, незагаженной 
больницы.

Деятельная натура Хрущева не выдерживала курортного ритма, надоедали и долгие 
прогулки, и плескание в бассейне. Однажды он подумал, что можно неплохо 
поработать и во время отдыха, который он проводил в Ливадии, но в последнее 
время чаще – в Пицунде. Нередко случалось, что поблизости отдыхали люди, с 
которыми ему давно хотелось что-то обсудить, посоветоваться, да просто 
поговорить. Из ракетчиков на даче Никиты Сергеевича бывали Королев, Глушко, 
Пилюгин, Челомей, Янгель. Обедали, болтали, обстановка была очень 
непринужденной.

– Никита Сергеевич! Где же это вы достали такую дыню?! – кричал через стол 
Пилюгин, большой мастер обескураживающего простодушия. Ничего подобного никогда 
не ел! А еще одной у вас не найдется?..

Хрущев приглашал в бассейн или на пляж, но поскольку сам он не любил купаться в 
компаниях, то и другие делали это редко.

Иногда люди специально вызывались на локальные совещания, случалось, что они 
разрастались: приезжало столько народу, что тут уж было не до обедов и купания!

На этот раз Хрущев решил провести на Пицунде заседание Совета Обороны по очень 
широкому кругу проблем, но, разумеется, прежде всего по ракетам. Были 
приглашены высшие военные во главе с Главнокомандующим ракетными войсками 
маршалом Москаленко и Главнокомандующим Военно-Морским Флотом адмиралом 
Горшковым, министры ведущих оборонных министерств: Устинов (ракеты), Славский 
(ядерное оружие), Руднев (заместитель Председателя Совмина, курирующий 
оборонку), Бутома (судостроение), Дементьев (авиация) и др. Народу было много, 
и заседание проводилось в просторном спортивном зале рядом с дачей.

Ровно в 10 часов появился хозяин, за которым с дежурными улыбками не шли, а 
именно «продвигались» Козлов, Косыгин, Микоян. Никита Сергеевич, как дачник, 
позволил себе светло-серые брюки и спортивную курточку. Секретарь Совета 
Обороны генерал-лейтенант Семен Павлович Иванов напрягся, проникнувшись 
важностью момента.

Из каких соображений составлялся список очередности выступающих, сказать трудно.
 Начали с дел военно-морских. Первым докладывал Горшков, за ним – Макеев. Потом,
 как всегда долго и вдохновенно – впрочем, все по делу, говорил Челомей. После 
безукоризненного языка Владимира Николаевича сразу резанули слушателей рубленые 
фразы Москаленко.

Королев выступал пятым. Никто еще не успел примориться, все внимательно 
выслушали его четкий доклад, подкрепленный целой галереей красивых плакатов, и 
его ответы на вопросы, которые задавали, главным образом, военные. Общая 
атмосфера была мирной, никаких катаклизмов не предвещающей, пока Хрущев 
неожиданно не спросил: