| |
69
Будем заботиться больше о своих обязанностях, чем о своей безопасности.
Лев Толстой
Непременное правило для всякого нового космического старта, которое все время и
везде подчеркивал Королев– каждый последующий полет должен быть сложнее
предыдущего. После приземления Титова была пересмотрена вся программа
тренировок вестибулярного аппарата. Но то, что к концу полета Герман чувствовал
себя хорошо, вселяло надежду, что и многосуточный полет может пройти успешно.
Задумывался полет двух кораблей на четверо суток. Космонавтом-3 был объявлен
Андриян Николаев. Этот очень спокойный и дисциплинированный 32-летний чуваш
обладал завидным здоровьем и большой выносливостью. «Мы говорили, что Николаев
готов для полета к Марсу – такой он был здоровый – вспоминал Владимир Иванович
Яздовский. Андриян подтвердил эту оценку и в 1962-м, и в 1970 году, когда он
совершил вместе с Виталием Севастьяновым рекордный по продолжительности
18-суточный космический полет в тесном пространстве космического корабля
„Союз-9“. Николаева нельзя было назвать шустрым. Напротив, его отличала даже
некоторая медлительность, которая, людям мало его знающим, казалось, шла от
нерасторопности, а на самом деле была лишь внешним отражением внимательной
основательности во всем, что он делал. Совершенно невозможно себе представить,
чтобы Андриян, скажем, бросился что-то исправлять „очертя голову“. Это было не
в его характере. Подумать, оглядеться, спокойно оценить все обстоятельства и
действовать – вот это Николаев. Он выглядел старше своих лет, и, когда я
говорил с ним, мне иногда казалось, что он прошел войну – всю, от начала до
конца: влез в окоп в 41-м и вылез уже во дворе рейхсканцелярии...
В напарники к Николаеву сначала планировался тоже очень крепкий, хотя с виду
хрупкий, легонький (63 килограмма) Валерий Быковский, но он все время попадал в
какие-то истории, его то вводили в «шестерку», то выводили – короче, четвертым
космонавтом назначили Павла Поповича.
Энергичный и веселый украинец был на год младше Николаева и послабее физически.
Он придумал себе обаятельный образ: сама открытость, добряк, весельчак – как
говорится, «запевала», при этом был потаенно дальновиден, расчетлив и совсем не
так примитивен, как могло показаться с первого взгляда. Итак, Быковский стал
дублером Николаева, а Владимир Комаров – дублером Поповича. Получалось, что
после двух русских космонавтов теперь летели «представители братских народов»,
что, конечно, не преминули обыграть журналисты.
Оба старта 11 и 12 июля 1962 года прошли без особых замечаний. Космонавты
быстро установили между собой двухстороннюю радиосвязь, о чем радио и газеты
сообщили с непонятным восторгом. Ни у кого из специалистов не было сомнений,
что коль скоро осуществима радиосвязь космического корабля с Землей, то вряд ли
можно сомневаться в установлении ее и между двумя кораблями в пределах
радиовидимости. Всех интересовало, сумеют ли разглядеть друг друга космонавты
во время полета. Параметры их орбит были очень близки, но скорость корабля
Поповича была на 360 километров в час больше, чем корабля Николаева. Огромная
на Земле, в космосе эта разница была ничтожна: Попович облетал вокруг планеты
только на три с половиной секунды быстрее Николаева. Но и такая маленькая
разница неизбежно должна была привести к тому, что корабли разойдутся: Попович
уйдет вперед. Однако, прежде чем это произошло, корабли летели какое-то время
по космическим меркам рядом и видеть они друг друга могли. Николаев пишет в
1966 году: «Паша глазастее – он первым произнес долгожданное:
– Вижу тебя, «Сокол»! Вижу!
Меня он заметил раньше, видимо, еще и потому, что мой корабль окрасили лучи
восходящего солнца.
Потом и я Павла увидел. Был момент, когда мы сблизились почти на
шестикилометровое расстояние».
Попович подтверждает в книге, изданной в 1974 году: «Я первый заметил Андрияна.
|
|
