Шаповалов из стартовой команды. Непонятным образом всех обогнав, оказался там и 
кинооператор Владимир Суворов. Будь его воля, он бы и в корабль залез, но 
накануне Королев, внимательно обсудив с режиссером Григорием Михайловичем 
Косенко и кинооператорами план съемок, ограничил энтузиазм Суворова верхней 
площадкой. В космический корабль Гагарина усаживали Ивановский и Востоков, 
который подключил скафандр Гагарина к креслу корабля. Люк закрывали 
рабочие-монтажники из КБ Королева: Николай Васильевич Селезнев и Владимир 
Иванович Морозов, ставший впоследствии Героем Социалистического Труда. Ну, а 
дальше случилась эта, ставшая хрестоматийной, несчетное количество раз 
описанная все с новыми и новыми подробностями, заминка с люком. Чтобы не 
увеличивать число этих вариантов, прибегнем к первоисточникам. Вот как 
вспоминает этот эпизод непосредственный участник событий Олег Генрихович 
Ивановский:

– Володя Морозов и Коля Селезнев специальными ключами затягивают гайки люка. 
Есть последняя, 30-я! Вдруг настойчивый сигнал телефонного зуммера. 
Взволнованный голос Королева:

– Почему не докладываете? Как дела у вас?

– Сергей Павлович, тридцать секунд назад закончили установку крышки люка...

– Правильно ли установлена крышка? Нет ли перекосов?

– Нет, Сергей Павлович, все нормально...

– Вот в том-то и дело, что ненормально! Нет КП-3 ...Я похолодел. КП-3 – один из 
контактов прижима крышки.

– Крышка установлена нормально.

– Что можете сделать для проверки контакта? Успеете снять и снова установить 
крышку?

– Успеем, Сергей Павлович. Только передайте Юрию, что мы открываем люк.

– Все передадим. Спокойно делайте, не спешите...

Они работали вне времени. Трудно установить ход секунд. Ивановский вспоминает, 
что во время работы в полу площадки вдруг поднялась крышка люка и из него по 
плечи высунулся Леонид Александрович Воскресенский. Уже потом, после старта. 
Ивановский понял, что «Леня Воскрес» не воспользовался лифтом, а полез к 
кораблю по металлической лестнице высотой с шестиэтажный дом. Взгляды их 
встретились, и несколько секунд они молча смотрели друг на друга. Потом, 
очевидно, поняв, что никакие его советы и команды не нужны, Воскресенский столь 
же неожиданно исчез, головой опустив крышку люка.

Ивановский вспоминает, что Гагарин с помощью зеркальца на рукаве скафандра 
наблюдал, как они перемещают кронштейн с контактом, при этом насвистывая 
тихонько мотив песенки «Родина слышит, Родина знает...» Второй раз прощаться 
они не стали. И снова 30 гаек...

– КП-3 в порядке! – голос Королева в телефоне. – Приступайте к проверке 
герметичности.

Наверх поднялся инженер Илья Хлыстов со своими «присосками» – прибором для 
контроля герметичности. Четыре пары глаз впились в стрелку вакуумметра. Стрелка 
неподвижна. Доклад Главному: «Есть герметичность!»

– Хорошо, вас понял, – ответил Королев. – Заканчивайте ваши дела. Сейчас мы 
объявим тридцатиминутную готовность...

Строгая документальность в описании этих исторических минут требует, чтобы была,
 наконец, раскрыта еще одна великая тайна космодрома Байконур. Не раз уже 
отмечалось, что авиаторы – люди суеверные. Очевидно, вместе с другими 
замечательными традициями, это, безусловно негативное, «родимое пятно» перешло 
из авиации в ракетную технику. Королев верил в «счастливое» пальто, в кармане 
носил две копеечные монеты тоже «на счастье». Дань суевериям отдавал и другой 
малопочтенный ритуал, неукоснительно соблюдавшийся во времена Королева перед 
каждым космическим пуском. Для успеха дела техническому руководству, перед 
уходом со стартовой позиции, надлежало непременно пописать с козырька в 
газоотводный канал. И это было выполнено по 15-минутной готовности.

Вход в подземный командный бункер находился неподалеку от старта, но Королев и 
Воскресенский уезжали туда всегда на машине. В командном бункере в то утро на 
«эшафоте» – небольшом возвышении у перископов – работали Кириллов и 
Воскресенский. Сергею Павловичу поставили рядом небольшой столик под зеленым 
сукном, на котором стоял радиопереговорный аппарат и единственный красный 
телефон для подачи пароля на аварийное катапультирование. Пароль этот в бункере 
знали три человека: Королев, Кириллов и Воскресенский. Исполнитель сидел за