Агальцова. Таким образом, отбор космонавтов, как и хотел Королев, становился 
уже не сторонней заботой Главного конструктора и даже не инициативой Института 
авиационной медицины, распоряжения которого, скажем, для командующего ВВС 
округа не указ, а приказом командования Военно-воздушных сил страны.

Перед тем как начать поиски кандидатов, надо было определить, кого следует 
искать.

Агальцов собрал у себя на Пироговке[198 - Главный штаб ВВС.] «космиков», 
пригласил Королева. Сергей Павлович откликнулся с большой охотой и приехал в 
отличном настроении. У него всегда было отличное настроение, когда он видел, 
что к Делу подключаются новые люди и организации.

– Я бы хотел изложить пожелания наших товарищей, – сказал Сергей Павлович в 
своем выступлении. – Думаю, что возраст кандидатов должен быть около 30 лет[199 
- В первой двадцатке кандидатов в космонавты были два «старичка»: В.М.Комарову 
было 33 года, П.И.Беляеву – 35.], рост не более 170 сантиметров и вес до 70 
килограммов. А главное, – с улыбкой добавил Королев, – пусть они не сдрейфят!

– Сколько людей вам нужно? – спросил Туровский.

– Много, – весело ответил Королев.

– Но американцы отобрали семь человек...

– Американцы отобрали семь человек, а мне нужно много!

Это заявление было встречено с некоторым замешательством, недоумением. Надо 
сказать, что уже после сформирования первого отряда космонавтов, когда они уже 
приступили к тренировкам, речь шла о подготовке человека для полета в космос, 
человека в единственном числе! Как рассказывали мне сами космонавты, лишь перед 
самым стартом Гагарина и им самим, и их наставникам стало ясно, что дело не 
ограничится одним полетом, что очень скоро действительно потребуется много 
космонавтов.

Итак, разделившись парами, медики разъехались на поиски кандидатов. Они 
понимали, что и по возрасту, и по опыту, и по физическим данным состав 
летчиков-истребителей в частях примерно одинаков, так что забираться за Урал, 
на Дальний Восток не имеет смысла. Решили ограничиться Киевским, Белорусским, 
Одесским военными округами, посмотреть части ВВС, которые дислоцировались в 
Польше и ГДР. В довольно сжатые сроки им требовалось найти несколько десятков 
абсолютно здоровых, относительно (насколько возраст им разрешал) опытных, 
дисциплинированных, не имеющих замечаний по службе, профессионально 
перспективных молодых, невысоких и худеньких летчиков-истребителей. Врачи в 
частях, которые знали только, что идет какой-то отбор летчиков «спецназначения»,
 предложили более трех тысяч (!) кандидатур. Москвичи засели за пилотские 
медицинские книжки. Ограничения Королева сразу дали большой отсев. Но не только 
на рост и вес обращали внимание. Частые бронхиты. Ангина. Предрасположенность к 
гастритам или колитам. В обыденной жизни все это, конечно, вещи неприятные, но 
кто же обращает внимание на такие пустяки! Московские медики обращали и, увидев 
отклонение от «абсолютного здоровья» (идеал этот, как вы понимаете, столь же 
недостижим для врача, как абсолютный нуль для физика), тут же браковали.

Просмотрев медкнижки и отобрав подходящие, начали беседовать с их владельцами. 
Интересовались опять-таки здоровьем, успехами, настроением и осторожно заводили 
разговор о том, что, мол, есть возможность попробовать полетать на новой 
технике. Нет, даже не на самолетах, а, скажем, на ракетах. Или, допустим, на 
спутниках, а?

– Хорошо помню эти беседы, – рассказывал мне Туровский. – 90 процентов наших 
собеседников первым делом спрашивали: «А летать на обычных машинах мы будем?» 
Это были ребята, действительно влюбленные в свою профессию, гордящиеся званием 
военного летчика. Примерно трое из десяти отказывались сразу. Отнюдь не от 
страха. Просто им нравилась их служба, коллектив, друзья, ясны были перспективы 
профессионального и служебного роста, налажен семейный быт и ломать все это 
из-за дела туманного, неизвестно что обещающего, они не хотели. (Кстати, это 
стало правилом: кандидат в космонавты мог, не объясняя причины, отказаться от 
работы на любом этапе подготовки.) Некоторые просили разрешения посоветоваться 
с женой. Это, честно говоря, нам не нравилось. При таком ответе сразу возникало 
подозрение: а не подкаблучник ли он? Мужчина должен сам решать свои дела и 
нести ответственность за свою семью. Наконец, некоторые сразу соглашались...

– Я сразу сказал: «Согласен!» – рассказывал Павел Попович. – Мне говорят: 
«Подумайте сутки». Да что мне думать, товарищи! Я же дал подписку, что никому о 
нашей беседе не расскажу. Значит, и советоваться не с кем! Потом вышел в 
коридор, приоткрыл дверь, голову всунул в комнату и крикнул: «Я согласен!»

Валерий Быковский со смехом признался мне, что, когда заговорили о ракетах, он 
подумал не о космосе, а о каком-то фантастическом экспериментальном полете в 
акваторию Тихого океана: так испытывали межконтинентальную ракету.