| |
этапах космического полета».
Наступательный тон документа отчасти можно объяснить той уверенностью, которую
обрел Сергей Павлович после встречи с проектантами сектора Феоктистова. «Уже в
мае 1958 года, – вспоминает Константин Петрович, – выслушав проектантов о том,
как сделать спутник для полета человека и обойтись без промежуточного этапа, он
сразу загорелся и, видимо, твердо решил поддержать и двигать этот проект».
Феоктистов пишет «видимо», поскольку о своем решении Королев ничего не говорит.
У корабля-спутника есть сильный конкурент. Идея тоже абсолютно новая и
интересная: создать большой ориентируемый спутник-автомат, который будет
собирать на орбите информацию о том, что он видит на Земле, и передавать эти
изображения. Через несколько лет в обиход войдет термин «спутник-шпион», и у
нас, и в США будут запущены десятки подобных спутников, но тогда, повторяю,
дело это было совершенно новое и уже поэтому интересное. Было ясно, что с двумя
такими работами ОКБ не справиться, сил не хватит. Надо выбирать. На Королева
жмут военные: что даст им глазастый автомат на орбите, ясно каждому, а какой
прок Министерству обороны от полета человека? Но дело не только в военных. Его
собственные проектанты разделились на два лагеря, разные точки зрения были и у
смежников. Феоктистов с инженерами своего сектора, молодость которых позволяла
всему ОКБ называть их «детским садом», тем временем уже «прибрасывает»
корабль-спутник, ищет оптимальную форму, короче – работает на полную мощность,
хотя никакого решения еще нет.
Решение принимается только в ноябре 1958 года на Совете Главных конструкторов:
в первую очередь делать корабль-спутник для полета человека, который без труда
можно переделать в спутника-шпиона.
Итак, период колебаний позади. И как это всегда бывало и раньше, приняв,
наконец, решение, Королев с невероятной энергией начинает его реализовывать.
Еще в мае проектанты после многонедельных споров предложили Главному создать
корабль-спутник в форме сферы, и идея эта Королеву сразу понравилась. Цепким
своим умом сразу схватил он преимущества сферы: все легко считать, хорошо
известна аэродинамика шара, сместив центр тяжести, получаешь устойчивость –
эффект «Ваньки-встаньки», наконец, при заданном объеме шар имеет минимальную
поверхность, а это значит, что он будет легче цилиндра, конуса и всякой
конструкции другой формы. Понравилась Королеву и идея сконструировать
корабль-спутник из двух частей. Теплозащита все-таки была тяжела, поэтому
выгоднее ставить ее только на спускаемый аппарат, а приборный отсек перед
возвращением на Землю отстреливать от корабля.
– И нехай вин горыть, – очень редко Сергей Павлович неожиданно для самого себя
вспоминал украинскую «мову».
Споры начались, когда Феоктистов предложил сделать приборный отсек максимально
простым, негерметичным: приделать к шарику раму и на ней разместить нужные
приборы. Королев задумался. Он сам всегда был сторонником максимально простых
решений, однако тут вновь сработала гениальная его интуиция. Ничего рассчитать
и с цифрами доказать свою правоту здесь было невозможно, но Королев
почувствовал, что это та «простота, которая хуже воровства». Приборы надо
ставить надежные, уже проверенные в полетах, а работать в космическом вакууме
они не умеют. Потребуются новые приборы, испытания их, и времени на эту
«простоту» уйдет уйма. Нет, надо сделать герметичный отсек и внутри него
расположить все приборы.
Феоктистов спорил до хрипоты, но потом признал, что Королев прав – приборный
отсек, конечно же, надо было делать герметичным...
А как будет садиться аппарат? Сначала входить в атмосферу, как боеголовка, с
использованием теплозащиты. А потом, когда достигнет более плотных слоев
воздуха? Королев в молодости был авиатором и, как большинство авиаторов,
признавая объективную полезность парашютов, в глубине души недолюбливал
«тряпки», так он их называл. Есть идея вместо парашюта применить ротор –
большой винт над аппаратом, который, вращаясь, тормозит его на спуске. В теории
авторотации, которую разрабатывали конструкторы вертолетных КБ, было еще немало
неясностей, да и никто никогда не рассчитывал роторы на такие скорости, которые
предполагались у Королева, но все-таки многие считали, что в принципе «сделать
можно». Королев сначала выведал, не увлечет ли кого-нибудь из своих сотрудников
идея ротора, но энтузиаста не нашел. Оказалось, что большинство знали о роторе
понаслышке.
– Как же так! – горячился Королев. – О роторном спуске даже у Циолковского
есть! Вы что же, и Циолковского не читаете?!..
Затем он предпринял атаку на конструктора вертолетов Михаила Леонтьевича Миля.
Взять его «в плен» кавалерийским наскоком, как «пленил» он Косберга, Исаева,
Лидоренко, а позднее первого специалиста по электросварке в стране, академика
Бориса Евгеньевича Патона, не удалось. Чем сильнее был нажим Королева, тем
упорнее сопротивлялся Миль.
|
|
