| |
есть справка, – коротко отписывались и с глаз долой. Королев относился к этому
делу с величайшей серьезностью, рассматривал эту справку и как отчет, и как
личный план на будущее, как собственную программу, которую не выполнить он не
может, поскольку он уведомил о ней организацию столь уважаемую, как Академия
наук. Позднее историки, изучая эти отчеты, установили, что все пункты
королевского плана были им реализованы. В отчете за 1954 год, когда у Королева
еще не была отработана до конца даже ракета Р-5, а будущая «космическая» Р-7
существовала еще только в чертежах, он пишет: «В настоящее время все более
близким и реальным кажется создание искусственного спутника Земли и ракетного
корабля для полета человека на большие высоты и для исследования межпланетного
пространства».
Когда Королев писал свой отчет в Академию наук, Юрий Гагарин – ему 21 год – как
раз получил диплом с отличием в Саратовском индустриальном техникуме. В Томск
преподавать в ПТУ не поехал, решил закончить учебу в аэроклубе. Ни о каких
«ракетных кораблях» не думал, просто хотел стать летчиком. Интересно, что бы он
ответил, если бы кто-нибудь сказал ему тогда: «Не пройдет и 6 лет, и ты
полетишь в космос!» Рассмеялся бы, наверное...
Был ли все эти двадцать лет у Сергея Павловича некий незыблемый план
космического полета? Нет, не было. Представлял ли он себе космический корабль в
виде конкретной законченной конструкции? Нет, не представлял. Не представлял
очень долго – до начала лета 1958 года. Воодушевленный успехами в стратосферных
исследованиях с собаками на полигоне Капустин Яр, Королев вначале предполагал,
что подготовка полета человека пойдет по той же уже испытанной схеме.
Вертикальный полет человека в стратосферу – вот с чего он думал начинать, вот о
чем говорил в своем докладе на юбилейной сессии МВТУ имени Баумана в честь
125-летия училища, которая состоялась в сентябре 1955 года. Долгое время об
этом докладе мало что было известно. Еще в 1956 году Сергей Павлович передал
его вместе с различными схемами размещения пилота в головной части ракеты в
архив ОКБ, где на нем тогда же была закреплена бумага с надписью: «Без
разрешения С.П.Королева не выдавать!» Этот запрет сохранялся много лет и при
жизни Сергея Павловича, и после его смерти. Доклад был обнаружен историком
ракетной техники, сотрудником ОКБ Королева Г.С.Ветровым лишь в начале 80-х
годов. Документ в высшей степени примечательный.
– Наши задачи, – говорил Королев на юбилейной сессии, – заключаются в том,
чтобы советские ракеты летали бы выше и дальше, чем это будет где-либо еще
сделано. Наши задачи состоят в том, чтобы советский человек первым совершил
полет в ракете... И наша задача в том, чтобы в безграничное пространство мира
первыми полетели бы советские ракеты и ракетные корабли.
Вспомним: Королев безмерно занят в это время первыми испытаниями своей морской
ракеты и оперативно-тактической Р-11, занимается первым вариантом
искусственного спутника – «Объектом-Д», наконец, ведет ответственнейшую работу
по реализации проекта» Байкал». И все-таки он ни на минуту не забывает о полете
человека. Он снова говорит об этом сразу после пуска «пятерки» с атомной
боеголовкой весной 1956 года. Предложение запустить человека в стратосферу было
для всех полной неожиданностью, все заволновались, а молодые врачи из Института
авиационной медицины Александр Серяпин, Абрам Генин и Евгений Юганов, которых
Королев хорошо знал по «собачьим» пускам, даже написали заявление с просьбой
доверить им полет в ракете. Все это была не игра – Королев дает указание начать
проработку подобного проекта, и работы такие в 1956-1957 годах ведутся весьма
интенсивно. Сергей Павлович считает, что, накопив опыт на этих пусках, он
создаст в 1964-1967 годах уже настоящий космический корабль-спутник. Но
успешный запуск ПС и Лайки, создание дополнительных ступеней для «семерки»,
наконец – просто уверенность в своих силах, которые Сергей Павлович
почувствовал после первых стартов, заставляют его пересмотреть собственные
планы. Никакой стратосферный полет не нужен. Реактивная авиация уже осваивает
стратосферу, и никого таким полетом мы не удивим. Больше того, полет человека в
стратосферу не только не выявит преимуществ ракетной техники в сравнении с
авиацией, но даже размоет и затушует эти преимущества, даст повод усомниться в
них, таким образом, может принести больше вреда, чем пользы.
Отказавшись от вертикального полета, Сергей Павлович какое-то время колеблется:
не заменить ли его полетом по баллистической кривой – скачком в космос; это уже
не вертикальный подъем, но еще и не орбитальный, такой полет дважды предпримут
американцы уже после гагаринского старта, в начале лета 1961 года. Но довольно
быстро Королев оставляет и этот вариант. Зачем полумеры? Если с блоком «И»
ракета может поднять на орбиту четыре с половиной тонны, – в такой вес
конструкторы корабля-спутника вполне смогут вписаться.
В июле 1958 года Королев вместе с Тихонравовым составляет записку в
правительство о перспективных работах. Она начинается фразой, тон которой резко
контрастирует с документами подобного рода: «Околосолнечное пространство должно
быть освоено и в необходимой мере заселено человечеством». В Совмине привыкли к
тому, что в рамках ведомства вопрос решить можно. С трудом – в рамках страны,
но в масштабах планеты и даже всего околосолнечного пространства – это уж
чересчур! В записке прямые требования: «Должны проводиться широкие исследования
и разработки по обеспечению нормальных условий существования человека на всех
|
|
