Луной, и она проявила к ним благосклонность, разрешила сфотографировать ту 
сторону, которую она всегда сохраняла от взоров людей. Мы по праву гордимся 
советскими учеными, которые убедили Луну снять чадру, этот пережиток прошлого...


Зал зашумел, засмеялся, зааплодировал, поощряя «образное мышление» лидера, не 
сообразив сразу, что чадру – пережиток прошлого – носили на лице, а все газеты 
писали о фотографии лунного затылка. Ну да лицо, затылок – какая разница?!..

– Под влиянием развития советской науки, – продолжал вдохновенно Хрущев, – Луна 
сбросила чадру, стала идти в ногу с нашим временем и раскрыла свое лицо перед 
советскими учеными, перед советскими людьми. И они предоставили возможность 
всему миру познакомиться с сокровенными тайнами этой небесной красавицы. 
Конечно, с разрешения Луны. Мы не имеем привычки подсматривать туда, куда не 
разрешается...

Этакая легкая фривольность снова рассмешила депутатов. Увлекаясь «образностью», 
Никита Сергеевич мог иногда залезть в такой словесный лабиринт, что не сразу 
способен был отыскать обратную дорогу. Тогда он просто крушил стены этого 
лабиринта, не терзаясь отсутствием плавности мысли. Так случилось и на этот 
раз: от подглядываний за небесной красавицей он сразу перешел к поздравлениям 
ученых, запамятовав, что существует незыблемая пропагандистская квадрига и 
поздравлять надо не ученых, а «ученых, инженеров, техников и рабочих». Конечно, 
справедливость требовала поздравлять и военных ракетчиков, стартовые расчеты 
которых пускали все ракеты, в том числе и космические, солдат и офицеров 
командно-измерительного комплекса, но причастность армии к космонавтике была, и 
много лет после Хрущева оставалась, одной из величайших государственных тайн.

Королев читал речи Хрущева с нескрываемым удовольствием. Он прощал ему и 
«социалистические кудри», и «чадру». Сергею Павловичу даже импонировала вот эта 
безыскусная речь, примитивизм которой искупался ее искренностью. С Никитой 
Сергеевичем у Сергея Павловича отношения складывались прекрасные, и, хотя между 
ними всегда стоял Устинов, Хрущев быстро разобрался, что, если отбросить 
субординацию, не Королев при Устинове, а Устинов при Королеве. По словам сына 
Хрущева Сергея, после посещения ОКБ Королева в январе 1956 года «отец просто 
влюбился в Королева, он готов был говорить о нем без конца»[189 - Хрущев С. 
Никита Хрущев: кризисы и ракеты. М.: Новости, 1994. Т. I. С. 112 (Далее: ХС. Т. 
1).].

Всем Главным конструкторам Хрущев распорядился построить дачи, и в Жуковке под 
Москвой срочно возводились двухэтажные виллы. Королев решил, что так далеко от 
Подлипок жить ему будет неудобно, и подыскал пустой лесистый кусочек земли 
неподалеку от ВДНХ. Осенью 1959 года дом – последняя королевская квартира – был 
готов.

Конечно, где-нибудь в Калифорнии в таком доме живет хороший зубной врач, но да 
мы-то, слава богу, не в Калифорнии... 11 ноября Сергей Павлович с Ниной 
Ивановной первый раз ночевали в новом доме.

На встречу нового 1960 года Королев и другие Главные первый раз были приглашены 
в Кремль. Хрущев, веселый, с бокалом шампанского в руке, переходил от одной 
группы гостей к другой, смеялся, шутил с дамами, а если хотел выразить особое 
расположение мужчинам, хлопал их по плечу. Начались танцы. Королев вальсировал 
с женой, когда спускавшийся с лестницы Хрущев разглядел их в кружащейся толпе.

– Королевы! Вот вы где! – громко закричал Никита Сергеевич.

– Надо подойти, а то неудобно, – шепнул Сергей Павлович Нине Ивановне.

– Ну, как, переехали? – спросил Хрущев, когда они приблизились. – Когда на 
новоселье пригласите?

Такого вопроса Королев не ожидал. Сергей Павлович понял, что означало легкое 
прикосновение туфельки Нины к носку его полуботинка, ответил неопределенно:

– Немного обустроимся, Никита Сергеевич... Тогда, пожалуйста, будем рады...

– Если так, прошу ко мне!

Через день, от Никиты Сергеевича позвонили, сказали, что ждет, и Королевы 
поехали на дачу в Михнево. Там уже были Глушко и Пилюгин с женами. День выдался 
солнечный, но морозный. Пошли гулять – Хрущев любил пешие прогулки. Такую 
неофициальную встречу необходимо было использовать для Дела, но у Королева 
ничего не получалось, шла болтовня о каких-то пустяках, Хрущев упрекал Сергея 
Павловича, что тот разрешает ходить жене без шапки в такой мороз, потом для них 
заложили сани, катались, стреляли по тарелочкам из мелкашек, наконец – обед. И 
вроде бы отыскал Королев подходящий момент, чтобы начать разговор, но тут 
Хрущев, вдруг схватив рукой кусок медвежьей колбасы, стал угощать Магду Глушко, 
и опять ничего не вышло...